Чтение онлайн

– Это шантаж, – пожаловалась Лина.

– Я помогу тебе, а ты поможешь мне, – ответила ее младшая сестра. – Как самая младшая я постоянно подвергаюсь дискриминации.

Пока Лина с интересом раздумывала, откуда Шарлотта узнала это слово, входная дверь внизу отворилась.

– Лина? Где Лина? Лина уже дома? – закричала Соня на весь коридор.

– Пароль от компьютера, – прошептала Шарлотта.

Ее младшая сестра любила тусоваться в комнате Лины, примерять одежду и обувь, проверять ручки, воровать духи и заодно смотреть фильмы, для которых, по словам ее мамы, она была слишком маленькой. Ничто не могло укрыться от ее любопытного взгляда и ловких пальцев. Особенно очаровывал Шарлотту размытый и выцветший, поблекший семейный портрет над кроватью Лины. На снимке была изображена Лина, прыгающая вместе со своими биологическими родителями на старом, расшитом лиловыми цветами бабушкином диване. Слева ее отец Томас, загорелый, спортивный, все еще в оранжевой майке гандбольного клуба, словно только что вернулся с игры, а справа – мать Рея, ее платье задралось до бедер, открывая бесконечно длинные ноги. К несчастью, рука Томаса скрывала половину его лица, зато были отлично видны длинные локоны Реи. А между собой они держали излучающую счастье маленькую Лину. Словно незыблемая троица, они неугасимо парили в воздухе, как будто могли летать. Эта фотография стала причиной, по которой Лина решила заняться гандболом. Спорт был воплощением ее тайной связи с отцом. Когда она держала мяч в руках, то чувствовала невидимые узы между ними.

Шарлотта всякий раз спрашивала, действительно ли это мама и папа Лины. Она и представить себе не могла, чтобы взрослые прыгали на диване со своими детьми. И вообще: почему Лина всегда называла своих биологических родителей по имени? Лина пожимала плечами. Наверное, она переняла эту форму обращения от Сони. Голоса в голове знали лучше. «Ты просто не помнишь их, – хором отвечали они. – Как их тогда можно называть мамой и папой?»

Внизу, у лестницы, появилось лицо Сони.

– Ты видела Лину? – крикнула тетя. – На нее никогда нельзя положиться.

Лина забилась в угол, чтобы избежать тетиного взгляда. Она написала комбинацию цифр на руке Шарлотты. Младшая сестра громко крикнула:

– Лину? Не знаю, здесь ее нет.

Снизу раздался телефонный звонок.

– Гимназия Веннингера? – услышала Лина удивленный голос тети. – Да, я мать Лины…

Уноси ноги. Как можно быстрее. «Сити-бокс» был любимым убежищем Лины, когда в доме был кризис. Сколько раз она убегала на склад, когда Соня и Хьюго громко ругались? Гнев Сони был эпичным. Сколько времени проходило, прежде чем она выпустит весь пар? Если Лина надолго исчезала с поля зрения, тетя, вполне возможно, радовалась, когда та благополучно возвращалась назад.

Соня с малых лет запрещала детям баловаться в большом помещении склада. Пока Фиона и Шарлотта бродили по темному вестибюлю, угловатое помещение магически притягивало Лину. В мрачном лабиринте коридоров, лестниц и дверей Лина чувствовала себя в безопасности. Все, что ей нужно было сделать, – это незаметно проскользнуть мимо охранника. Сколько она себя помнила, Гарри Кинг дежурил в стеклянной будке, охраняя стоянку и зал. Лысая голова Гарри блестела в неоновом свете. На его коже разноцветные татуировки рассказывали истории давно угасшей любви и страсти. Рядом с увенчанным розами именем Лилиан красовался логотип гандбольного клуба, в котором Гарри регулярно выступал в качестве судьи. У охранника было телосложение бегуна на длинные дистанции, мускулы штангиста и ум бурого медведя. По большей части он дремал в своей стеклянной будке, но если подойти к нему слишком близко, он мог проявить невиданную силу. Мимо него, шлагбаума и его удара левой никто не проходил. Никто, кроме Лины.

Одного целенаправленного удара по шине серебристого, почти антикварного двухместного «Мерседеса» Лине хватило, чтобы завизжала сигнализация и охранник выбежал из своего аквариума. Гарри относился к спортивному автомобилю как молодой влюбленный. В ожесточенной борьбе с ржавчиной, грязью и вмятинами он использовал каждую свободную минуту, чтобы драить, мыть и полировать машину. Сигнализация заставила его рывком вскочить со своего вращающегося кресла. Разразившись грозными проклятиями, он уже был у «Мерседеса». С подозрением обошел он свою святыню. Лина со всех ног понеслась ко входу, когда он резко обернулся и уставился прямо в ее сторону. В последнюю секунду Лина нырнула за фургон. Тревожно прислушалась. Ничего. Ни шагов, хрустящих по асфальту, ни приближающегося дыхания, ни голоса, выкрикивающего ее имя. Призрачная тишина окутала склад.

Лина проверила обстановку. Сколько шагов было между ней и проходом в помещение? Осторожно она наклонилась вперед. Громкий звук заставил ее отпрянуть. Порыв ветра сорвал полиэтилен со стеллажа с упаковочными коробками, ждущими на тележке, и сбросил его на асфальт. Пленка плясала по парковке, словно молочно-белый призрак, прежде чем ветер оторвался от своей игрушки и бросил ее на пол. Где Гарри Кинг? Почему она ничего не слышит? Он все еще стоит у машины? В напряженной позе хищника, готового к прыжку, ждущего, когда она покажется? Лина затаила дыхание. Тишина была оглушительной. Стук сердца отдавался прямо в горле. Каждую минуту она ожидала, что его рука схватит ее и вытащит из укрытия. Она осторожно выглянула из-за фургона. Кроссовки с оранжево-красным пламенем двигались к ней. Как раз в этот момент ветер с силой подхватил пленку и швырнул ее в сторону Гарри Кинга. Полиэтилен накрыл его с головы до ног, на несколько секунд лишив дыхания и зрения. Лина воспользовалась удачным моментом. Она быстро выскочила из своего укрытия. Не медля ни секунды, она бросилась к складу и толкнула входную дверь. Краем глаза она увидела, как Кинг в ярости освобождается от упаковочного материала. Лина поспешила дальше. Ей очень повезло, что она знала наизусть каждый метр склада.

Прошлым летом вместе с Бобби она получила удовольствие от разработки собственной версии «Миссия невыполнима» [4] . Цель игры состояла в том, чтобы незаметно пройти от главного входа к автомату с напитками на втором этаже. Тридцать три раза камеры засекали их на полпути, тридцать три раза Гарри выводил нарушителей на свежий воздух. В тридцать четвертый раз у них все-таки получилось. Если Гарри Кинг попадался им на пути в гандбольном клубе, судья-любитель провожал их подозрительным взглядом, даже когда они были не на поле. Справедливо. С лета Лина мастерски, почти незаметно бродила по коридорам, зарабатывая без ведома Сони по несколько евро. Она носила пакеты, открывала двери, упорядочивала вещи, коробки и инструменты.

При этом она ловко двигалась мимо световых барьеров и камер. А иногда просто слушала арендаторов боксов. За дверьми обитали бесчисленные тайны, все забытые истории, которые ждали, что о них вспомнят. Лина любила рассказы о прошлом. Она завидовала людям с воспоминаниями. Втайне она лелеяла надежду встретить в коридорах кого-нибудь, кто знал ее родителей.

Соня всегда уклончиво реагировала на любопытные вопросы.

– Оставь прошлое позади, – говорила она. – Мы смотрим вперед, а не назад. – Не зря она сделала карьеру на всем забытом и сокрытом.

Не торопясь, Лина подошла к автомату с напитками. Она вытащила из кармана несколько монет, достала горячий шоколад и притаилась в углу, который, как она знала, был вне зоны камер. Ей нужно было подумать, разработать стратегию, придумать выход из положения, что делать со школой, гандболом, тетей и, не в последнюю очередь, – с Йонасом. Пятерка по биологии была ее гарантией. Но, возможно, в английском у нее появится шанс преуспеть. Она достала из школьного рюкзака свой словарик и открыла неправильные глаголы. Be, was/were, been – быть. Beat, beat, beaten – бить. Become, became… В раздражении она остановилась. Кап, кап, кап – звучало издалека. Регулярно, беспрерывно и раздражающе. Кап, кап, кап. Падали громко капли. К тому же в воздухе висел пронзительный, резкий запах. Хор голосов рисовал на стене страшные картины. Это растворитель? Бензин? Горючее? Лина все время ждала, что чиркнет спичка или громко щелкнет колесико зажигалки. Как раз перед тем, как все загорится. Так, как она раз сто видела в любимых детективах Бобби.

Со стен на нее уставились жуткие существа. Там, где другие люди украшали стены художественными принтами, в «Сити-боксе» висели большие снимки мотыльков, бумажных и пылевых клещей, муравьев, клопов, тараканов, чешуйниц, мокриц, блох и червей. Больше пожара и воров Соня боялась любого вида ползучих тварей. Ее тетя вела ожесточенную войну с вредителями, которые своими прогулками из одного ящика в другой угрожали испортить бизнес. Под каждым снимком разыскиваемого существа был написан номер мобильного телефона Сони. Тетя не нанимала дезинсекторов, а сама воевала на передовой против вредителей репутации. Амалия Айзерманн берегла каждое маленькое существо и ухаживала за ним, а Соня грозила им смертной казнью. Лина иногда спасала жизнь жучкам и паучкам, заблудшим на территорию Сони. Но кто защитит Лину?

«Кап, кап, кап». Капли, казалось, стали падать быстрее.

Осторожно она выползла из своего укрытия, добралась до перекрестка и украдкой свернула за угол. Словно черная зияющая дыра, перед ней расстилался заброшенный темный коридор. В глубине, в самом конце мертвого коридора, из-под бокса с номером 187 на пол падала узкая полоска света. Лина во сне могла перечислить арендаторов «Сити-бокса». Номер 184 принадлежал одному чудаковатому автору, который занимался продажей своих детективных романов из бокса и хранил в запасе тысячи экземпляров кровожадных произведений. Рядом с ним, в боксе 185, помешанная на безвкусице владелица парикмахерской складировала свои потрясающие декоративные штуки: от блестящих венецианских карнавальных масок на забавных пасхальных кроликах до пластиковых рождественских елок и розовых свинок, приносящих удачу в канун Нового года. Над боксом 186 значилось имя Кевина Мюллера, отвечавшего за экспорт-импорт на центральном вокзале. Его помещение было заполнено в основном поддельными коврами, партиями бесполезных электронных игрушек и разноцветными светящимися картинами с переливающимися водопадами. Бокс 187 не сдавался в аренду целую вечность. Никогда еще Лина не встречала никого у этой камеры хранения.