Чтение онлайн

— Кто это был? Кто это сказал? — сурово настаивала Амайя.

— Я не знаю, уверяю вас, я не знаю.

— Хорошо. Возможно, нам еще понадобится ваша помощь. А пока можете идти.

Такой поворот его явно удивил. Он опустил взгляд на руки, и его лицо исказилось такой растерянностью, как будто он не знал, что ему с ними делать. Наконец, он нашел выход и спрятал их глубоко в карманах пуховика. Не проронив больше ни слова, он вышел в коридор.

Вошел врач. Вид у него был чрезвычайно недовольный. Он обвел взглядом полицейских, и его раздражение, похоже, только усилилось. После краткого обмена приветствиями он начал рассказывать о состоянии Фредди, обращаясь исключительно к Ириарте и Сабальсе, полностью игнорируя Амайю.

— У сеньора Альфредо Беларраина серьезное повреждение спинного мозга и частичный разрыв трахеи. Вы осознаете серьезность того, о чем я вам говорю? — Он перевел взгляд с одного мужчины на другого и продолжал: — Другими словами, непонятно, как он выжил. Его жизнь висела на волоске. Спинной мозг беспокоит нас в первую очередь. Мы считаем, что со временем при условии должной реабилитации Альфредо сможет обрести некоторую подвижность, но я сомневаюсь, что он когда-нибудь сможет ходить. Вы меня понимаете?

— Повреждения получены в процессе попытки самоубийства? — уточнил Ириарте.

— По моему мнению, да, вне всякого сомнения, повреждения соответствуют самоудушению. Классический случай.

— Указывает ли что-нибудь на вероятность того, что ему «помогли»?

— На его теле нет ран или царапин, указывающих на то, что он защищался или что его куда-то тащили. Нет и гематом, которые могли бы означать, что его толкнули или применили к нему насилие иного рода. Судя по всему, он поднялся по лестнице, привязал веревку к перилам и прыгнул. Полученные повреждения соответствуют удушению. Под отпечатком веревки нет следов, заставляющих заподозрить, что его задушили, а уже после этого повесили. Я понятно изъясняюсь? Считайте, что это дело вы раскрыли. А теперь, если у вас больше нет вопросов, я возвращаюсь к работе.

Амайя пристально смотрела на него, слегка склонив голову набок.

— Погодите, доктор… — она сделала шаг вперед, остановившись в считанных сантиметрах от врача, и наклонила голову, читая его имя на бейдже, — …доктор… Мартинес-Ларреа, верно?

Он испуганно попятился.

— Я инспектор Саласар, из отдела убийств полиции Наварры. Я возглавляю расследование, в котором сеньор Беларраин играет важную роль. Вам это понятно?

— Да, но…

— Для расследования жизненно важно его допросить.

— Это невозможно, — запинаясь и разводя руками, ответил врач.

Амайя сделала еще один шаг вперед.

— Я вижу, что, хотя вы такой умный, что сделали за нас нашу работу, вы ничего не поняли. Этот человек основной подозреваемый в серии преступлений, и я должна его допросить.

Врач попятился еще на несколько шагов и очутился в коридоре.

— Если он убийца, можете не волноваться: он никуда не уйдет. У него перелом позвоночника, разорвана трахея, а изо рта торчит трубка, ведущая к легкому. Кроме того, он находится в искусственной коме, и, даже если бы я сумел его разбудить, чего сделать не получится, он не смог бы ни говорить, ни писать, ни шевелить веками. — Он попятился дальше в коридор. — Пойдемте со мной, сеньора, — прошептал он. — Я позволю вам на него взглянуть, но только на две минуты и через стекло.

Она кивнула и пошла за врачом.

Помещение, в котором находился Фредди, объединяло с обычной больничной палатой неизбежное наличие кровати. В остальном оно вполне могло представлять собой лабораторию, кабину самолета или декорации футуристического фильма. Фредди едва виднелся за сплетением трубок, проводов и повязок, подобно шлему обхватывавших его голову. Из его рта выходила трубка, показавшаяся Амайе необычно толстой, прикрепленная к его лицу полоской белого лейкопластыря, на фоне которого бледность Фредди еще больше бросалась в глаза. Лишь распухшие веки были фиолетового оттенка, да на виске блестел серебристый след сползшей от уголка глаза до уха слезы. Перед Амайей то и дело вставал облик Фредди, каким она видела его утром за кладбищенской оградой. Она разглядывала его еще несколько секунд, пытаясь понять, испытывает ли она к нему сочувствие, и решила, что испытывает. Ей действительно было жаль эту впустую растраченную и сломанную жизнь. Но даже самое сильное сочувствие не было способно остановить ее в поиске истины.

Выйдя из реанимации, она столкнулась с матерью Фредди, которой предстояло на следующие две минуты сменить ее у стеклянной перегородки. Амайя хотела было поздороваться с женщиной, как вдруг та обрушила на нее поток брани.

— Что ты здесь делаешь? Врач сказал мне, что ты собираешься допрашивать моего сына… Почему ты не можешь оставить нас в покое? Тебе кажется, что твоя сестра причинила нам недостаточно страданий? Она его бросила, разбив ему сердце, и бедняга не смог этого вынести. Он утратил рассудок… И ты еще хочешь его допрашивать? О чем ты собралась его спрашивать?

Амайя вышла в коридор, где ее ожидали Сабальса и Ириарте. Застекленная дверь приглушила крики женщины.

— Что происходит?

— Спросите у доктора… Этот идиот сообщил матери Фредди, что его подозревают в совершении убийства.

Комиссар принял Амайю и Ирарте в своем кабинете, и, хотя он предложил им присесть, сам остался стоять.

— Я сразу перейду к делу, — провозгласил он. — Инспектор, когда я принял решение поручить вам это расследование, разумеется, рассчитывая на поддержку шефа полиции Элисондо, я и предположить не мог, что дело примет такой оборот. Я думаю, вы и сами понимаете, что, если окажется, что в деле действительно замешан ваш родственник, это существенно подрывает ваши позиции. Мы не можем допустить, чтобы подобная ошибка заранее перечеркнула все дальнейшие судебные действия.

Он пристально посмотрел на Амайю, которая невозмутимо встретила его взгляд, хотя от нервного напряжения у нее мелкой дрожью вибрировали колени, как будто кто-то подключил ее к проводам высокого напряжения. Комиссар отвернулся к окну и целую минуту молчал, глядя на улицу. Затем он с шумом выдохнул из легких весь воздух и поинтересовался:

— Как вы думаете, каким образом этот человек может быть замешан в деле?

Оставалось неясно, к кому из них двоих он обратился с этим вопросом. Амайя посмотрела на Ириарте, который подбодрил ее взглядом.

— Нам было известно, что Анна Арбису состояла в отношениях с каким-то женатым мужчиной, но, просмотрев все материалы в ее компьютере, проверив все телефонные звонки и прочитав дневники, мы не смогли узнать, о ком идет речь. Было ясно только одно — совсем недавно эти отношения прекратились по инициативе самой девушки. Если предположить, что Анна встречалась с Фредди, то он совершенно не соответствует психологическому портрету разыскиваемого нами убийцы. Фредди ленив и неорганизован, и все его поступки носят беспорядочный, стихийный характер. Кроме того, я убеждена, что тот, кто убил Анну, был убийцей и первых двух девочек.

— А что думаете вы, Ириарте?

— Я полностью согласен с инспектором.

— Мне совершенно не нравится эта ситуация. Несмотря на это, я даю вам сорок восемь часов на то, чтобы установить алиби Альфредо Беларраина, если таковое у него имеется, и исключить его из числа подозреваемых. Но если этот человек имеет хоть малейшее отношение к смерти Анны Арбису или к смерти одной из двух других девочек, мне придется отстранить вас от дела. В этом случае у руля вас сменит инспектор Ириарте. Я уже поговорил с комиссаром Элисондо, и он со мной согласен. А теперь прошу меня извинить, я спешу. — Он открыл дверь, но, прежде чем выйти, обернулся к подчиненным. — Сорок восемь часов.