Чтение онлайн

— К сожалению, я вынуждена попросить вас задержаться еще ненадолго.

Он кивнул.

— Конечно. Как скажете.

— Мне нужно, чтобы вы подняли все истории убийств несовершеннолетних девушек в этой долине за последние двадцать пять лет.

Он широко открыл глаза.

— Это может занять несколько часов. Кроме того, я не уверен, что мы располагаем всей необходимой информацией. В общем регистре она наверняка имеется, но полиция Наварры в те времена не допускалась к расследованию убийств.

— Вы правы, — вздохнула она, не скрывая досады. — На сколько лет назад мы сможем вернуться?

— Лет на десять, но мы с инспектором Ириарте уже это проделали без малейших результатов.

— Что ж, можете идти.

— Вы уверены? — уточнил Сабальса.

— Да, мне тут кое-что пришло в голову… Не беспокойтесь, мы все обсудим завтра.

Она достала из кармана телефон и нашла нужный номер.

— Падуа, вы помните об услуге, которую я вам оказала?

Через пятнадцать минут она уже была в штабе Гражданской гвардии.

— Двадцать пять лет — это очень большой период. Некоторые из этих дел даже не были введены в систему. Чтобы получить доступ ко всем материалам, придется ехать в Памплону. В те времена убийствами занималась Национальная полиция, а нам были поручены дорожное движение, горы, граница и терроризм… Но я сделаю все, что смогу. Что конкретно вас интересует?

— Преступления, совершенные против молодых женщин во всей долине. Мы проверили последние десять лет, но мне необходим более ранний период.

Он кивнул и сел за компьютер, чтобы разыскать то, что она просила.

— Начнем с 1987 года… Если бы вы могли уточнить параметры поиска… Какой вид агрессии мы ищем?

— Меня интересуют жертвы, найденные на берегу реки, в лесу, задушенные и раздетые…

— Ага! — воскликнул он, как будто что-то вспомнив. — Был один такой случай. Мне о нем рассказывал отец. Убийство девушки в Элисондо. Ее изнасиловали и задушили. Это было очень давно, я тогда был совсем пацаном. Ее фамилия была Краус, русская или что-то в этом роде… Сейчас я разыщу ее, — пробормотал он и снова принялся барабанить пальцами по клавиатуре. Введя несколько дат, он наконец обнаружил дело. — Вот она: не Краус, а Клас. Тереза Клас. Изнасилована и задушена. Ее нашли в полях неподалеку от хутора, на котором она работала. Хозяйкой хутора была пожилая женщина, и полиция тут же задержала ее сына. Вскоре его выпустили без предъявления обвинения. Допросили всех работников, но убийство так и осталось нераскрытым.

— Кто вел дело?

— Национальная полиция.

— Там указано имя следователя?

— Нет, но я помню, что, когда я поступил в академию, — говорил Падуа, продолжая рыться в системе, — начальником отдела убийств был капитан Национальной полиции из Ируна. Я не помню, как его звали, но могу спросить у отца. Он тоже был гвардейцем. Я уверен, что он знает, — говорил лейтенант, набирая номер. Поговорив с отцом, он снова обернулся к Амайе. — Альфонсо Альварес из Толедо. Вам знакомо это имя?

— Он, кажется, писатель или что-то в этом роде?

— Точно, выйдя на пенсию, он занялся сочинительством. Он по-прежнему живет в Ируне, и отец дал мне его номер.

По сравнению с Элисондо, в Ируне царило непривычное для Амайи оживление, принимая во внимание то, что уже был час ночи. Бары на улице Луис Мариано были заполнены гуляющей публикой. Время от времени кто-то выходил на улицу, и в открытые двери вырывались звуки музыки. Амайе улыбнулась удача, и она нашла для парковки местечко, освобожденное автомобилем, в который только что уселись две шумные парочки.

Альфонсо Альварес из Толедо продемонстрировал загар, более уместный для приморского города и тем более удивительный в это время года. Его лицо покрывали тысячи мелких морщинок, следствие не столько возраста, сколько неумеренной любви к солнцу.

— Инспектор Саласар, очень приятно, мне о вас рассказывали много хорошего.

Его слова ее удивили, особенно принимая во внимание то, что он, будучи начальником отдела убийств, решил рано уйти в отставку, после того как обрел известность в качестве автора детективных романов, много лет назад пользовавшихся шумным успехом. По широкому коридору он провел ее в гостиную, где смотрела телевизор женщина лет шестидесяти.

— Мы можем поговорить здесь. Пусть вас не смущает присутствие моей жены. Она всю жизнь была женой полицейского, и я обсуждал с ней все свои расследования… Уверяю вас, в лице этой женщины полиция потеряла великого сыщика.

— Я в этом не сомневаюсь, — произнесла Амайя, улыбаясь женщине, которая пожала ей руку и снова сосредоточила свое внимание на телевизионной программе, которая, видимо, заканчивалась очень поздно.

— Мне сказали, что вы хотите поговорить о деле Терезы Клас.

— На самом деле меня интересуют все дела, связанные с убийствами молодых женщин. Насколько я поняла, Тереза была изнасилована, а та закономерность, которую пытаюсь нащупать я, не включает в себя изнасилования. Более того, в ней и не пахнет каким-либо сексом.

— О, дорогая, не позволяйте так легко вводить себя в заблуждение. То, что в отчете указано, что девушка была изнасилована, не обязательно означает, что она действительно была изнасилована.

— Как это? Изнасилование — это…

— Послушайте, я был начальником отдела убийств, и расследования тогда велись совершенно не так, как сейчас… Представьте себе, женщин в отделе не было вообще, и образование детективов тоже оставляло желать лучшего. Мы не располагали современными научными достижениями. Если удавалось увидеть сперму, значит, она была, если нет, то нет… Да и толку от нее было мало, поскольку анализа ДНК еще не существовало. Это были восьмидесятые годы, и необходимо признать, что ментальность всего общества, включая полицию, была тогда целомудренной и стыдливой, чтобы не сказать ханжеской. Если мы прибывали на место преступления и видели девушку со спущенными трусиками, считалось само собой разумеющимся, что имело место сексуальное насилие. Возможность секса по обоюдному согласию даже не рассматривалась, если только речь не шла о проститутке.

— Так Тереза была изнасилована или нет?

— В положении трупа было что-то очень сексуальное. Она была полностью обнажена. Ее глаза были открыты, а на шее была затянута веревка, взятая, как выяснилось, с этого же хутора. Представьте себе эту картину.

Амайе было совсем нетрудно это сделать.

— Ее руки были сложены как-то по-особенному?

— Насколько я помню, нет. Ее одежда была разбросана вокруг, как будто кто-то небрежно расшвырял ее вместе с содержимым ее сумочки — мелкими деньгами, карамельками… Несколько карамелек даже лежало на ее теле.

Амайя ощутила, как ее живот свело судорогой, скорее похожей на мощный приступ тошноты.

— На ее теле лежали карамельки?

— Да, несколько штук. Они вообще повсюду валялись. Родители сказали нам, что она была ужасной сладкоежкой.

— Вы не помните, как конфеты были разложены по телу?

Альфонсо сделал глубокий вдох и на несколько секунд задержал воздух в легких, прежде чем его выдохнуть. Казалось, ему стоит большого труда припомнить то, о чем спросила Амайя.

— Большая часть конфет была рассыпана вокруг и между бедер, но одна карамелька лежала внизу живота, над линией лобка. Это что-то для вас означает? Мы решили, что конфеты высыпались из сумочки, когда преступник разглядывал ее содержимое, возможно, в поисках денег. Было начало месяца, и он мог надеяться, что при девушке будут деньги. Тогда всем платили наличными.