Чтение онлайн

— Вполне. И в доказательство этого, я немедленно вступаю в исполнение своих обязанностей ножницами.

Лаваред принялся обрезать концы бумажных лент и передавать их Оллсмайну. А тот с довольным видом стал свертывать их, надевать на них резиновые колечки и аккуратно складывать в свой портфель.

За двадцать минут Лаваред закончил эту работу и вместе с Оллсмайном они вышли из комнаты. Начальник полиции тщательно запер дверь, объяснил Арману секрет замка и передал ему ключ.

— С этой минуты — сказал он, — вы будете единственным начальником этого бюро. Я рассчитываю на вас, а вы вполне рассчитывайте на меня.

Уже целых пять дней Арман ежедневно приходил на телефонную станцию, аккуратно собирал исписанные бумажные ленты и передавал их Оллсмайну. Но до сих пор начальник полиции не находил там ничего интересного. Неужели корсар Триплекс обходился даже без помощи телефона для сношения со своими подчиненными?

На шестой день Оллсмайн опять сидел у себя в кабинете и с видимым неудовольствием рассматривал принесенные ему Арманом ленты.

— Ничего, как есть ничего! — ворчал он.

Действительно, кроме коммерческих да семейных разговоров он не находил ничего нового в свертках.

«Примите пятьдесят кусков сукна номер семь», — читал он.

— К черту купцов!

«Крошка Коко очень доволен своим паяцем…» — продолжал он.

— К черту детей с их игрушками!

Но он мог сколько угодно поминать черта и все-таки не находил ничего, что бы касалось его смертельного врага. Наконец, взяв в руки последний сверток, но не сразу развернул его.

— К чему? — бормотал он. — Нет, прочту, — решил он, призвав на помощь всю свою волю. — Надо дело доделать до конца!

Один метр, другой, четыре метра ленты прошло уже перед глазами Оллсмайна, его лицо выражало утомление и скуку. Но вдруг молния сверкнула в его глаза. Он вскочил и вслух прочитал так взволновавший его разговор:

— Соедините номер 157—22.

— Готово, месье, 157—22.

— Вы, Гуди?

— Да, Фэрноз.

— Исполнены ли приказания Капитана Тройного?

— Да. А как он поживает?

— Вероятно, хорошо. Он отправился на золотые россыпи в пустыне Сэнди, что около Бримстонских гор.

— Далековато.

— Не очень. Морем до устья Шэма, потом вверх по реке и через три дня он будет у «Трех Стрел».

— И там возьмет свидетеля…

— Который будет очень неприятен господину Все-Моё.

— Прекрасно. Нового ничего?

— Ничего.

— До свидания, Фэрноз.

— До свидания, Гуди!

С минуту еще Оллсмайн стоял неподвижно, обдумывая, что предпринять в связи с этим открытием. Он не сомневался. Господин Тройной и господин Все-Моё, о которых говорили невидимые собеседники, это были Триплекс и он сам. Все эти псевдонимы были очень прозрачными. Это же простой перевод с латинского имени Триплекс и английского Оллсмайн. [6]

— Puff over! — вскричал начальник полиции. — Теперь он у меня в руках!

И, схватив шляпу, он отправился к Лавареду, которого и нашел в общей зале, занятым чтением газет. Подойдя к Арману, он дотронулся до его плеча:

— Сэр Лаваред.

Парижанин поднял голову:

— А, это вы, сэр Оллсмайн?

— Да, это я.

— Чему я обязан таким приятным посещением?

— У меня есть к вам серьезное дело.

— Серьезное? А между тем вы смеетесь.

— Это только доказывает, что дело серьезное, и даже важное.

Арман промолчал, но его лицо выразило крайнее любопытство.

— Послушайте, вы путешественник? — спросил его Оллсмайн, не отвечая на немой вопрос своего собеседника.

— Если не по ремеслу, то в силу обстоятельств.

— Вас не пугает перспектива уехать на месяц?

— Нет, но…

— Угодно вам объявить завтра утром, что вы едете в Новую Зеландию?

Лаваред подскочил на стуле.

— Куда? В Новую Зеландию?

— Прежде всего, дайте слово, что вы никому не скажете ничего другого.

— Я готов дать вам слово, но…

— Будьте покойны. Вы имеете основание думать, что ваш кузен находится в Новой Зеландии и едете туда, я вас сопровождаю. Вот и все.

— Хорошо, это предлог, а где же истина?

— Я знаю, где находится корсар Триплекс.

— Каким образом? — вскричал Лаваред.

— От вас.

— От меня?

— Да, сегодня утром.

— А, понимаю, из разговора по телефону.

— Именно. Теперь вы согласны?

— С удовольствием. К тому же мне ужасно надоело сидеть без дела. Я даже не прочь повстречаться лицом к лицу с корсаром. Жить среди тайн, не умея их объяснить, — это невыносимо для журналиста.

— Итак, вы согласны?

— Вполне.

— В таком случае я зайду за вами вечером. — И с этими словами он так потряс руку Лавареда, что едва не вывихнул ее тому из плеча.

— Сэр Лаваред! — крикнул он, уходя. — Мы еще посмеемся!

Когда Лаваред сообщил своим спутницам о том, что было условлено между ним и Оллсмайном, они обе восстали. Как! Он едет искать Робера, но едет один, без них? Они его никогда не пустят. В тягость ему они не будут, ибо слишком привыкли путешествовать. Одно из двух: или они едут все вместе, или он не поедет совсем.

В конце концов Лавареду пришлось уступить им. Он отправился к Оллсмайну и передал ему категорическое требование своих спутниц. К его удивлению, Оллсмайн высказал только удовольствие, объявив, что ему будет приятно путешествовать в столь милом обществе и подтвердил, что сегодня же вечером явится за ними. Когда Лаваред ушел, Оллсмайн призвал Джеймса, рассказав ему о просьбе Лавареда поехать с ним в Новую Зеландию, передал ему управление полицией на время своего отсутствия и особенно рекомендовал наблюдать за леди Джоан.

— Бедная женщина меня положительно беспокоит, — сказал он лицемерно. — Отвратительные выходки Триплекса оказали роковое воздействие на ее рассудок. Прошу вас смотреть за нею, как за ребенком.

Джеймс поклонился, пообещал исполнить все в точности и вышел, оставив своего патрона в уверенности, что в его отсутствие не произойдет ничего особенного.

Ночью Оллсмайн вышел из дома. Лаваред, Оретт и Лотия расплатились по счету и уже ожидали его в вестибюле отеля. Оттуда все вчетвером отправились в военный порт, где и разместились на крейсере «Дестройер». Около двух часов утра они вышли в море. Крейсер миновал мыс Джексон и понесся по волнам Тихого океана.