Чтение онлайн

Рыдания сотрясали мое тело, сотрясая меня изнутри. Я не понимала, как моя жизнь превратилась в этот извращённый танец желания и боли, где каждое мгновение ощущалось как лезвие бритвы. Мир вокруг меня размывался, цвета сливались друг с другом, пока не остались только оттенки чёрного и серого.

Ноги механически несли меня домой, но мой разум был далеко от знакомых стен моей квартиры. Вместо этого я оказалась в ловушке противоречивых эмоций — тоски, отчаяния и извращённого мазохистского удовольствия, из-за которого я чувствовала себя грязной и использованной.

Когда я свернула за угол на свою улицу, передо мной предстало знакомое здание с обветшалым кирпичным фасадом, напоминающим о бесчисленных ночах, которые я провела, прячась в этих стенах и мечтая о лучшем будущем. Но теперь эта мечта казалась такой же недостижимой, как звёзды, скрытые за пеленой смога.

Я поднялась по ступенькам, и каждая моя нога отягощалась моими тайнами. Дверь в мою квартиру со вздохом распахнулась, открывая взору скромное убежище, которое я создала для себя. И все же даже уютные объятия моего любимого кресла и мягкий свет лампы не могли развеять холод, пробиравший меня до костей.

Дрожащими руками я сбрасываю плащ, позволяя ему растечься у моих ног темной лужицей сожаления.

Когда я взглянула на себя в зеркало, платье с оборками и цветочным узором, казалось, насмехалось надо мной, а его откровенный крой подчёркивал изгибы, которые я продала за наличные. Я выглядела слишком распутной, слишком дерзкой, просто игрушкой для мужчин, которые платили за то, чтобы использовать меня. Меня охватило отчаянное желание снять провокационную одежду и надеть мягкую, уютную пижаму.

Но прежде чем я успела пошевелиться, от страха у меня перехватило дыхание. Краем глаза я заметила пару незнакомых ботинок — поношенные кожаные сапоги, говорившие о суровом мужском характере. У меня кровь застыла в жилах, когда я поняла: они принадлежали моему отцу.

В моей груди зародился первобытный страх, готовый вырваться наружу и разорвать тишину. Но я проглотила его, охваченная паникой.

Дрожащими шагами я прокралась в гостиную, напрягая слух в поисках любого признака движения или звука. Воздух был наполнен напряжением, и каждый скрип половиц под моими ногами, казалось, разносился по комнате, как выстрел. Я задержала дыхание, молясь, чтобы его всё-таки не было дома, чтобы это было просто очередное из его частых требований денег.

Но в глубине души я знала, что это не так. Присутствие моего отца всегда наполняло комнату гнетущей тяжестью, само его присутствие лишало нас малейшего намёка на теплоту или уют. Я почти чувствовала на себе его взгляд, впивающийся в мою кожу с хищной настойчивостью, от которой у меня по коже бежали мурашки.

Его голос, низкий и угрожающий, прорезал тишину, как нож.

– Так, так, посмотри, что у нас здесь есть, - прорычал он, его глаза скользнули по мне с похотливым голодом, от которого у меня скрутило живот.

Я застыла, не в силах встретиться с ним взглядом, когда он неторопливо вошел в комнату, его ботинки глухо стучали по деревянному полу. Его присутствие доминировало в пространстве, наполняя его аурой угрозы и контроля. Воздух сгустился от невысказанных угроз, и каждый мой вдох был борьбой с удушающим грузом его ожиданий.

Он остановился передо мной, достаточно близко, чтобы я почувствовала запах виски в его дыхании, мускусный запах его влажной от пота кожи. Он протянул руку, обхватил пальцами мой подбородок и приподнял моё лицо к себе.

– Что, черт возьми, это за наряд?
– он зарычал, больно сжимая мой подбородок.

– Ты сама решила сделать карьеру проститутки?

Эти слова подействовали на меня как физический удар, заставив пошатнуться. Стыд и гнев боролись во мне, но я промолчала, отказываясь доставить ему удовольствие своей реакцией.

– Не так!
– он сплюнул, его лицо исказилось от отвращения.

– Это не та дочь, которую я воспитал.

– Ты выбрасываешь всё, чему я тебя учил.

Его слова ранили, пробивая броню негодования, которую я возвёл вокруг своего сердца. На мгновение я увидела человека, которого когда-то считала своим отцом, — того, кто читал мне сказки, обнимал, когда я падала, обещал защитить меня от суровых реалий мира.

Без предупреждения он ударил меня по щеке, и звук удара плоти о плоть эхом разнёсся по комнате. Боль пронзила моё лицо, на глаза навернулись горячие слёзы, и я пошатнулась, хватаясь за саднящую кожу.

– Ты опозорила эту семью, — прошипел он, жарко дыша мне в ухо.

– И теперь ты за это заплатишь.

Его слова повисли в воздухе, полные злобы, и он снова двинулся на меня, сжав кулаки. Я приготовилась к очередному удару, и сердце моё забилось в груди, как у пойманного в клетку животного. В тот момент я поняла, что, как бы я ни пыталась сбежать, я всегда буду в ловушке этого цикла насилия и унижения, навсегда связанная с монстром, который называл себя моим отцом.

– Я не..., — начал я, и мой голос дрожал от усилий, с которыми я пытался защититься от обвинений.

– Маша... она попала в аварию...

Но прежде чем я успел закончить, он вновь дал мне звокую пощечену, и я рухнул на пол. Перед глазами заплясали звёздочки, а в голове зазвенело от боли.

– Маша? — ухмыльнулся он, нависая надо мной с извращённым чувством удовлетворения.

– Мне плевать

– Она больше ничего для меня не значит.

– Это ты опозорила наш дом.

Слёзы текли по моему лицу, смешиваясь с металлическим привкусом крови, которая сочилась из уголка моего рта. Я свернулась калачиком, пытаясь укрыться от его гнева, но спрятаться было негде.

Он схватил со стола горсть банкнот, презрительно ухмыляясь и нарочито медленно пересчитывая их.

– Похоже, у тебя ещё много осталось, чтобы продолжать заниматься своей новой «карьерой», — усмехнулся он, помахав деньгами в мою сторону, прежде чем убрать их в карман.

Бросив на меня последний презрительный взгляд, он развернулся на каблуках и направился к двери, оставив меня лежать на полу в луже слёз и унижения. Щелчок замка эхом разнёсся по квартире, отрезав меня от горьких воспоминаний о нашей встрече.

Оставшись одна в гнетущей тишине, я медленно поднялась, вытирая мокрые щёки. Каждая клеточка моего тела кричала мне бежать, бежать как можно дальше и быстрее из этой ядовитой среды.

Словно в тумане, я потащилась в свою спальню, и каждый шаг давался мне тяжелее предыдущего. Мягкий ковёр приглушал звук моих босых ног, и это было единственным признаком того, что я прошла мимо. Оказавшись внутри, я рухнула на кровать, уткнувшись лицом в подушки, и меня сотрясали рыдания.