Чтение онлайн

времени с тех пор, как я занимался этим профессионально, сейчас я чувствую себя любителем.

Я посмотрела ему в глаза. Я была одновременно рада и обеспокоена тем, что он хотел

осуществить свою мечту. Я не много знала о биржевом рынке, но слышала, что иногда случаются

обвалы, и если он вложил туда деньги, надеюсь, он знает, что делает. Не так–то просто отказаться

от такой стабильной работы. Я, например, никогда не смогу так поступить. Но я прекрасно помню

того длинноволосого художника, которого я повстречала в кофейне, и моё сердце наполняется

радостью. Я поцеловала его подбородок.

– Сделай это. Когда ты снимал меня, ты был великолепен.

Он улыбнулся. Внешне он оставался спокойным, возможно волнение бушевало где–то

внутри. Вся его жизнь в одночасье перевернулась с ног на голову: он ушёл с работы, его браку

пришёл конец. Но и не менее значимые вещи также меня интересовали, например, то, что он

посещает чрезмерно дорогой тренажёрный зал при отсутствии доходов.

Я немного отодвинулась.

– Могу я задать тебе вопрос, который может тебе не понравиться?

– Валяй.

– Может, у тебя кризис среднего возраста?

Он издал сдавленный смешок, погладил меня по волосам и притянул меня для поцелуя.

– Я люблю, когда ты ошарашиваешь меня такими вещами.

Я подождала, пока он прекратит ухмыляться.

– Так да или нет?

Он возвёл взгляд к потолку и вздохнул.

– Вообще–то я даже и близко не прожил половину жизни. По крайней мере, я на это

надеюсь.

– Ты знаешь, о чём я.

– Ну, если ты хочешь это так обозвать, то полагаю, что да. Хотя я не рассматриваю это с

данной точки зрения. Я думаю, что раньше я ходил во сне, а теперь я, наконец, смотрю на мир

открытыми глазами. Я никому не обязан своему счастью, даже Мариссе. Когда она увидит, что я

182

не стал жертвовать своей мечтой ради сохранения брака, когда придёт время и настанет её черёд, она будет знать, как это делается.

Я изучала его лицо, оно было гладким, но всё же контуры первых морщин уже

проглядывали. По правде говоря, я не понаслышке знаю, какие перемены коснулись его жизни, но ведь так легко забыть, что все эти преобразования начались ещё до того утра, когда мы

встретились в коридоре.

– Что подтолкнуло тебя открыть глаза? – спросила я. – Этому поспособствовало какое–то

событие?

– Что–то вроде того,– фыркнул он. – Я могу, конечно, тебе рассказать, но ты можешь

подумать, что я какой–то святоша.

– Я вообще не в праве никого судить.

Он коротко кивнул и погладил меня по бедру.

– Мой босс со своими партнёрами несколько раз в год делали “вылазки в свет”, чтобы

зажигать. Они напивались, заваливались в стрип–клубы, кутили, курили сигары, в общем,

отрывались по полной. И они нанимали этих…, ну эскорт, на ночь. Эти женщины поднимали их

самооценку и их…– он замолк. – Ты сама всё поняла.

Я подавила порыв поднести руку к лицу от изумления. Я не могла представить себе Финна

с его романтическими идеалами, участвующего в таком. Я была уверена, что он никогда не

присутствовал в компании таких женщин. Такое поведение ему не свойственно.

Он покачал головой.

– В любом случае, если кто–то вроде меня получал приглашение поучаствовать в таком,

это было, как получить привилегию. Если ты отказывался, то тебя считали тряпкой. А тряпки не

поднимаются по карьерной лестнице. Знаешь, кто мне об этом сказал?

– Ну, не Кендра же.

Он рассмеялся.

– Нет, её отец. Он был одним из них, только работал в другой фирме. Для него было

важнее, чтобы я получил повышение, чем остался верен его дочери.

– Финн, это просто отвратительно, – нахмурилась я.

– Я знаю, – он успокаивающе сжал моё колено. – Я этого не делал.

– Я знаю. Но тебя приглашали?

Он кивнул.

– Отказ от повышения лишь отсрочит неизбежное. Эта система работает без перемен, в

ближайшее время так точно,– но какое–то время он затих, казалось, потерялся в своих мыслях. – У

меня было два варианта: либо принять правила игры или перейти работать в другую фирму, чтобы

получить повышение. Я пообщался со многими сотрудниками. И знаешь, к какому выводу я

пришёл – все сотрудники в моей, и в других фирмах тоже, ненавидели такую жизнь. Конечно, они

не говорили об этом открыто, но это было правдой, как для них, так и для меня, – он фыркнул. – Я

ненавидел сложившееся положение вещей. Было время, я верил, что буду заниматься искусством, найду любовь всей жизни и положу мир к её ногам, чтобы её осчастливить. Не единожды меня

посещали мысли, что переспать с проституткой, это всего лишь было частью сделки. Не то, чтобы

мне насильно приходилось засовывать свой член в кого–то – прости – или я бы никогда не

добился успеха. Это больше касалось самой сферы, где я работал… и что я не мог понять, как

совместить работу с тем, чтобы никого не обидеть и при этом сделать свою семью счастливой.

Я почувствовала укол совести. Он ушёл с работы, чтобы стать лучше.

– Мне так жаль.

Он вздохнул.

– Чертовски разочаровывает, когда жизнь складывается не так, как ты этого хочешь. Но я

делаю всё возможное, чтобы всё было именно так.

– Ты ни о чём не жалеешь?

– Нет. По крайней мере, пока. Когда я снова тебя увидел, это было похоже на свет в конце

туннеля. И, если я смогу пройти через этот туннель, то буду вознаграждён.

– Или наказан,– сказала я. – Может, нам не суждено быть вместе.

183

Он уверенно покачал головой.

– Я в это не верю. Может, я сделал что–либо хреновое в жизни, но я не плохой человек.

– Натан тоже не плохой.

– Может, для него это тоже будет наградой. Может, он хочет вырваться из брака с тобой,

но чувствует себя привязанным.

Я с трудом сглотнула. Финн не может знать, как его слова напугали меня, как больно было

их слышать. Когда мой отец хотел уйти от мамы и Эндрю, он узнал, что мама была беременна