Чтение онлайн

который просто так звонил мне с работы, чтобы сказать, что думал обо мне. Мой Натан считал бы, что идея ночевать, где бы то ни было даже не заслуживает обсуждения.

Выйдя из ванной, я забросила телефон обратно в сумочку. У Натана было достаточно

причин, чтобы вернуться домой, но мне он не дал ни единой, чтобы вернулась я. В гостиной я

закрыла глаза и наслаждалась богатым ароматом свежесваренного кофе. Я постелила полотенце

на зелёный бархатный диван Кендры. Моё платье теперь было слегка влажным, несмотря на это

лишь мокрое нижнее бельё было истинной причиной моего дискомфорта.

Финн вернулся босиком и с двумя кружками в руках, над которыми вздымался пар.

95

–Тебе не обязательно было это делать, – сказал он.

–Это милый диван.

–Он, как бельмо на глазу.

Этот красивый и прекрасно сделанный предмет мебели смотрелся бы органично в витрине

магазина или в историческом фильме, который бы снимали в каком–нибудь английском замке.

Он совсем не подходил Финну, который был скорее похож на слона в посудной лавке, чем на

монарха. Он всё ещё ничего не сделал в своей квартире. И я подумала, что реальная причина его

неприязни к дивану простирается далеко за пределы его вкуса. Я бы никогда не купила что–

нибудь в квартиру, что бы не понравилось Натану.

Кофе согрел мои руки и щёки. Этот запах напомнил мне о поездках домой на праздники,

хотя это были не особенно приятные воспоминания для меня. Поездки в отчий дом обычно

сводились к тому, что Эндрю, Натан и я пытались выжить среди перебранок моих родителей.

Мы с Финном сделали по глотку.

– Как хорошо,– сказала я, наконец, расслабившись. – Ты что добавил туда алкоголь?

– Нет, но могу,– ухмыльнулся он. – Я купил этот кофе в Quench Coffee.

– Вот почему он мне так понравился.

– Я всё время туда хожу со времён колледжа, за исключением тех лет, что я был в

Коннектикуте.

Я отвела взгляд. Коннектикут – плохое слово. Об этой стороне Финна я даже не хотела

думать. Я не могла допустить того, чтобы посмотреть на себя с этой стороны. Дождь стучал за

окном.

– Может, ты на самом деле добавишь немного алкоголя?

Он покинул комнату, а затем вернулся с Калуа [Калуа – мексиканский кофейный ликёр] в

руках.

– Попробуй–ка вот это, – сказал он, плеснув мне немного.

Я попробовала, смотря вверх на него.

– Ещё.

Он налил сначала мне, затем себе.

– Выпьем.

– За что? – спросила я.

Он поставил свою чашку на стол, не сделав глотка, и взял в руки камеру.

– За плохие решения.

Сделав полглотка, я подняла свой взгляд на него. Если он не мог поверить в то, что мы не

делали ничего плохого, то не было причины произносить это вслух. Я выпила ещё немного кофе и

спросила.

– Ты хочешь, чтобы я ушла?

– Не совсем, – он смотрел на меня из–под ресниц, пока что–то щёлкал на камере. – Я

говорил о сером фоне для твоих снимков. Не самое лучшее решение с моей стороны.

Я сжала губы.

– Так вот за что ты хотел выпить?

От его улыбки на одной щеке появилась ямочка. Каждый раз, когда он нажимал на кнопку,

камера пикала. Он хмыкнул.

– Хотя с большинством я определённо могу поработать.

Я наклонилась вперёд.

– Можно посмотреть?

– Давай, я найду достойную,– он переместился поближе ко мне, сосредоточенный на

своём задании, пока наши голые ноги не соприкоснулись. Моё колено соприкоснулось с

волосками на его голени, и мою кожу стало покалывать. Он поднёс экран к моему лицу. – Вот. Как

тебе?

На фото я была со скрещенными руками и уверенной улыбкой. Фото было хорошим, хотя я

не была уверена насчёт граффити на стене позади меня. Я бы предпочла менее агрессивный фон.

– Как вариант…

96

–Но не моя любимая,– он пролистал ещё несколько снимков и выбрал ту, которую сделал

за пару секунд до начала дождя. Мой взгляд украдкой хранит секрет успеха со следующим

клиентом, на фоне Нью–Йоркской осени с разноцветной листвой на фоне серого неба. Я не была в

этом уверена.

– Какие ещё?

–Как насчёт вот этой? – он показал мне ещё одну. Моя голова повёрнута к плечу, на лице

игривое выражение и волосы прилипли к щекам. Я не помнила, чтобы я прикусывала губу, но

доказательства были на экране. Я уже не смотрела в камеру, я смотрела поверх её, на Финна. Мои

внутренности сжались.

Финн что–то нажал и экран стал чёрным. Он поднёс видоискатель к глазу. Щёлк.

–Финн…

Он мягко дотронулся костяшками пальцев к моей щеке и отодвинул волосы назад. Он

сделал ещё один снимок, но ощущение от его касания осталось.

– Я же смыла макияж,– моя попытка помешать ему звучала неубедительно.

– Хм… – он что–то настроил, затем сделал ещё фото. –Я тут заметил. Забавно как я… ну, то

есть камера…любит тебя.

В этот раз, произнося его имя, в моём голосе звучало предупреждение.

– Финн.

– Я ничего не могу с собой поделать.

– Не можешь или не хочешь?

Края его улыбки выглядывали из–за камеры. Он опустил её. На моём лице было то же

выражение, что и на последнем фото. Я не модель и не актриса. Тот похотливый блеск в моих

глазах был непритворным, и он никуда не исчез.

Финн потянулся и очертил вырез моего платья. Ощущение его руки даже через ткань

усилило моё сердцебиение, посылая мурашки по телу. Кончик его пальца проскользнул под

платье и прикоснулся к коже. Это простое и едва заметное прикосновение подействовало на меня

сильнее, чем, если бы он просто подошёл и схватил меня. Он тянул за край платья, пока я не

выпрямила спину.

– Ничего не могу с собой поделать,– ответил он на мой последний вопрос. – Не хочу, и не

буду,– медленно, осторожно, у меня было достаточно времени остановить его, он приподнял мои