Чтение онлайн

— Мне ужасно жаль, — сказал Гарри.

Эдвард пожал плечами и потерял равновесие. На этот раз Гарри протянул руку и поддержал его. А потом — он сам не понял, как это случилось, и почему он это делает — он обнял брата. Ненадолго. Только чтобы успеть сморгнуть слезы.

— Тебе надо лечь, — хрипло произнес Гарри.

Эдвард кивнул и навалился на Гарри, и тот взялся помочь ему подняться по лестнице. Первые два пролета он прошел нормально, а на третьем споткнулся.

— Прошти, — пробормотал Эдвард.

Он тоже терял букву «с». Прямо, как отец.

Гарри чуть не стало плохо.

Не слишком быстро и не очень нежно, но Гарри все же удалось разуть, раздеть Эдварда и уложить в кровать. Он аккуратно повернул его на бок и подвинул голову поближе к краю матраца, на случай, если его вырвет. А потом сделал то, чего не делал никогда. Ни разу за все те годы, что ему приходилось укладывать в подобное положение отца.

Он подождал.

Он стоял у двери, пока дыхание Эдварда не стало тихим и ровным, а потом задержался еще на несколько минут.

Потому что люди не должны оставаться одни. И не должны бояться. Или чувствовать себя маленькими. И не должны считать, сколько раз случилось что-то плохое, и беспокоиться о том, что оно произойдет еще раз.

И пока он стоял там, в темноте, он понял, что должен делать. Не только с Эдвардом, а и с Оливией. И, возможно, с самим собой.

На следующее утро Оливия чувствовала себя не так уж плохо. Дневной свет и ночной сон, похоже, здорово исправили ей настроение, хотя она так и не смогла прийти ни к каким серьезным выводам.

Почему я плакала прошлой ночью

Автор: Оливия Бевелсток

На самом деле, я не плакала,

но чувствовала себя так, будто плачу.

Она решила рассмотреть проблему под другим углом.

Почему я не плакала прошлой ночью

Автор: Оливия Бевелсток.

Она вздохнула. Никаких идей.

Но ведь можно и не искать причин. И Оливия решила не думать об этом хотя бы до завтрака. На полный желудок она всегда лучше соображает.

Она уже наполовину покончила с утренним туалетом и как раз старалась сидеть неподвижно, пока горничная закалывала ее волосы, когда в дверь постучали.

— Войдите! — крикнула она и тихо спросила Салли: — Ты просила принести шоколад?

Салли помотала головой, и обе они обернулись на служанку, объявившую, что сэр Гарри ждет ее в гостиной.

— Так рано? — Было уже почти десять утра, то есть явно не утренняя зорька, но все же для визитов было еще несусветно рано.

— Мне попросить Хантли объявить, что вы не принимаете?

— Нет, — ответила Оливия. Гарри не пришел бы так рано без веской причины. — Пожалуйста, скажите ему, что я скоро спущусь.

— Но миледи, вы еще не позавтракали, — воскликнула Салли.

— Не думаю, что умру от истощения, пропустив один завтрак. — Оливия вздернула подбородок и посмотрела на собственное отражение в зеркале. Салли трудилась над весьма сложной прической, с косами, локонами и минимум дюжиной шпилек. — Может, сегодня сделаем что-нибудь попроще?

Салли разочарованно опустила плечи.

— Мы уже почти закончили, обещаю.

Но Оливия уже вытаскивала шпильки.

— Простой пучок вполне подойдет. Никаких изысков.

Салли вздохнула и начала переделывать прическу. Через десять минут Оливия уже спускалась по лестнице, пытаясь не обращать внимания на то, что из-за спешки волосы закрепили плохо, одна прядь уже болталась, и ее приходилось все время заправлять за ухо. Когда она появилась в гостиной, сэр Гарри сидел в дальнем конце комнаты за небольшим письменным столом у окна.

Казалось, что он… работает?

— Сэр Гарри, — произнесла она, несколько неуверенно глядя на гостя. — Так рано.

— Я пришел к заключению, — сказал он, вставая.

Она выжидательно смотрела на него. Его голос звучал так… решительно.

Он сцепил руки перед собой, широко расставил ноги.

— Я не могу позволить вам оставаться с принцем наедине.

Он уже говорил это прошлой ночью, но право же, что он может с этим сделать?

— Сушествует только один выход, — продолжил он. — Я стану вашим телохранителем.

Она изумленно застыла.

— У него есть Владимир. У вас есть я.

Она все еще изумленно пялилась на гостя.

— Сегодня я буду здесь, с вами, — объяснил он.

Она несколько раз моргнула и, наконец, обрела дар речи.

— В моей гостиной?

— Вы только не подумайте, что меня придется развлекать, — сказал он, кивнув на какие-то бумаги на письменном столике. — Я принес с собой работу.

О Господи, он что, решил здесь поселиться?

— Вы принесли работу?

— Простите, но я дейстительно не могу терять целый день.

Рот у нее открылся, но прошло несколько секунд прежде, чем она сказала:

— О!

А, правда, что еще можно сказать на такое?

На лице его возникло выражение, которое сам он, видимо, считал ободряющей улыбкой.

— Почему бы вам не взять книгу и не присоединиться ко мне? — он указал на кресла в центре комнаты. — О, я забыл, вы не любите книги. Ну что же, газета тоже отлично подойдет. Садитесь.

И снова ей понадобилось некоторое время, чтобы обрести способность говорить.

— Вы приглашаете меня присоединиться к вам в моей собственной гостиной?

Он ответил ей спокойным взглядом.

— Я бы предпочел оказаться в моей собственной гостиной, но не думаю, что это приемлемо.

Она медленно кивнула, но не потому, что с ним согласилась… хотя, если задуматься, то согласилась, во всяком случае, с окончанием его фразы.

— Ну, значит, мы договорились, — заключил он.

— Что?

— Вы киваете.

Она прекратила кивать.