Чтение онлайн

Ему было известно, что в публичных домах Лондона и Парижа женщин держат словно узниц в тюрьме и как только они попадают под власть «мадам», то лишаются всякой надежды на освобождение.

После того, что уже случилось, миссис Девилин постоянно будет начеку.

Квентин взглянул на Селину и вновь отвел глаза. Ее молодость, хрупкость, незащищенность так не сочетались с жуткой историей, с ней приключившейся. Полнейший абсурд, нелепость!

Так как девушка невольно жестикулировала, помогая своему рассказу, то забыла поддерживать покрывало, и оно чуть сползло вниз. Сквозь простую ночную сорочку Квентин Тивертон мог узреть очертания маленьких грудей, еще не до конца оформившихся.

Со внезапно вспыхнувшей злобой он подумал о том, как бесстыдно лицемерна наша так называемая цивилизация, если юные существа, и не где-нибудь, а в центре Европы, выставляются на торги и покупаются за деньги мерзкими развратниками.

Но не в его силах и возможности этому помешать.

Сам того не желая, Квентин поднялся с решительным видом.

— Я отправляюсь спать, Селина, — сказал он. — Спрячьте деньги, те, что я вам дал… и, возможно, когда вы попадете в Баден-Баден, все сложится не так уж плохо, как вам кажется.

И опять ужасом наполнились ее глаза.

— Она будет… бить меня… пока не заставит… делать то, что ей надо!

— Черт побери! — в сердцах произнес Квентин Тивертон. — Как-то вы должны освободиться от нее!

Селина молчала и только жалобно смотрела на него. И он знал, о чем она думает.

— Нет, это невозможно! — сказал он после паузы. — Как я могу явиться в Баден-Баден с пустыми карманами и с особой, которую лишь накануне увидел в первый раз в жизни! Смешно и нелепо!

Он прошелся по комнате, встал у каминной решетки и уставился в черное холодное отверстие очага.

— Я не тот человек, кто вам нужен, Селина, — сказал он. — Знаете, кто я?

— Вы тот, кто добр ко мне.

Квентин Тивертон резко повернулся:

— Я не это имел в виду. Да будет вам известно, что я игрок и этим зарабатываю на пропитание. И все в моей жизни висит на ниточке, все ненадежно, все рискованно.

— Я вам… не доставлю хлопот… Пожалуйста, возьмите меня с собой…

— С такой просьбой вам не следовало бы ко мне обращаться, — отозвался он. — Если б у меня была хоть капля здравого смысла, я бы плюнул на ваши рыдания и заткнул бы уши вместо того, чтобы приходить сюда и выражать вам сочувствие.

В волнении он принялся молча расхаживать взад-вперед по комнате. Потом воскликнул:

— Это чистейшее безумие! И вы понимаете это не хуже меня.

— Можете вы выслушать меня? — попросила Селина.

— Если у вас есть что сказать… разумное, — огрызнулся Квентин.

— Мне кажется, что это разумно.

— Ну что? Говорите!

Едва заметным движением руки Селина указала на то место на краю кровати, которое недавно занимал Тивертон. Он почти машинально откликнулся на приглашение, сел и приготовился слушать.

— Я как раз подумала, — набравшись решимости, тихо заговорила Селина, — что если вы возьмете меня с собой, то, возможно, найдете там для меня… мужа… настоящего мужа… порядочного… доброго человека.

Квентин Тивертон изумленно посмотрел на нее:

— А вы готовы идти под венец?

Она беспомощно развела руками:

— А что еще мне остается? У меня нет никаких талантов. Я ничему не обучена, кроме как вести домашнее хозяйство. Где-то должен быть человек, которого… я бы не боялась, и я стану для него… хорошей женой.

Квентин Тивертон некоторое время раздумывал.

— Предположим, это действительно выход. Я уверен, Селина, — и говорю это без всякой лести, — что обязательно найдется мужчина, и не один, кто оценит по достоинству вашу красоту и в уплату за нее предложит вам обручальное кольцо.

— Тогда, пожалуйста, разрешите мне поехать с вами!

Довольно долго он в молчании рассматривал Селину.

Было что-то возвышенное, почти неземное в ее красоте, что заставляло его сомневаться, не грезит ли он во сне, а весь их странный разговор не плод ли его воображения.

Затем Квентин произнес с нарочитой суровостью:

— Если я соглашусь, обещаете ли вы мне во всем повиноваться? И если я найду вам мужа и сочту его для вас подходящим, — как вы сказали — порядочным человеком и добрым, — вы примете его без возражений, не устраивая драматических сцен с плачем и рыданиями?

Он увидел, как внезапно засветились надеждой глаза Селины, как она ожила и стала еще красивее.

— Значит, вы… берете меня с собой?

— Только при условии, если вы будете делать то, что я вам скажу. Дайте мне честное слово…

— Я даю его вам… я обещаю… — Селина затрепетала. — Если вы согласитесь…

Квентин прервал ее:

— Уверен, что на рассвете я приду к выводу, что помешался и мне следует обратиться к врачу. Но сейчас я считаю, что иного выхода нет…

— Можем ли мы уехать прямо сейчас? — заторопилась Селина.

— Я хочу выспаться и вам тоже советую. Но покинем мы гостиницу до того, как пробудятся прочие постояльцы. В какое время обычно встает миссис Девилин?

— Нам сказали вечером, — вспомнила Селина, — что мы должны быть внизу в восемь тридцать и ждать, когда нас отвезут к поезду.

— Очень хорошо. — Тивертон принял решение. — Мы удерем отсюда в шесть. Я постучу вам в стену в пять тридцать. Как только вы оденетесь, я провожу вас вниз.

Он окинул взглядом комнату, заметил квадратный сундучок, принадлежавший Селине.

— Мы поедем верхом, и поэтому вы можете взять лишь то из одежды, что можно завернуть в плащ или в шаль и приторочить к седлу.

Тивертон вздохнул и добавил:

— Предполагаю, что мне придется как-то исхитриться и наскрести денег, чтобы купить вам кое-какие платья в Баден-Бадене.

— Я… я уверена, что обойдусь тем, что у меня есть, — возразила Селина.

Квентин Тивертон снисходительно улыбнулся: