Чтение онлайн

— Чего?

— Вадик, — позвала я.

Вадик встал на подоконник и высунулся в открытую форточку. Сфокусировал зрение и удивился:

— Танька?

— Я. Слушай, открой окно.

— Зачем? — еще больше удивился он.

— Я к тебе влезу.

— Так у меня вроде дверь есть.

— Не могу я через дверь, гад один привязался, у подъезда стоит.

— Может, дать ему по шее? — предложил Вадик, открывая окно. — Дотянешься?

— Не-а, табуретку подай.

Он подал, я влезла в окно, после чего Вадик, рискуя вывалиться, втащил табуретку. Окно заперли, а свет включать не стали. Вадик поглядывал на меня с интересом. Был он когда-то моим одноклассником, а теперь алкоголиком и частенько забегал ко мне стрельнуть денег на выпивку, при этом каждый раз вспоминая, что в четвертом и частично в пятом классе был в меня влюблен.

— Чего за тип-то? — спросил Вадик.

— Говорю, пристал, гад. Боюсь, не стоит ли он возле квартиры.

— Хочешь, чтобы я проверил?

Я-то хотела, а вот Вадик — не очень. Помялся и пошел к входной двери.

— Вадик, — позвала я, протягивая ключи, — заодно уж и в квартире посмотри.

Он моргнул, но с очередного перепоя, да еще поднятый с постели ночью, соображал плохо и пошел. А я стала ждать. Вернулся он через пять минут.

— Никого там нет, — заявил вроде бы обиженно и добавил: — Танька, у тебя там в холодильнике водка стояла, на донышке…

— Выпил, что ли?

— Ну…

Я махнула рукой и отправилась к себе. Заперлась, прошлась по квартире, заглянув во все щели, потом рухнула на диван и пожаловалась:

— Просто ужас, как все перепуталось!

Минут через пять я выключила в комнате свет и осторожно подошла к окну. Джип стоял на месте. Разглядеть, кто там внутри, возможным не представлялось, а просто так пялить глаза быстро надоело, и я пошла спать.

Снились мне грязные простыни, я их зачем-то развешивала в палисаднике на нашей даче, а мама, стоя на крыльце, укоризненно качала головой.

Я открыла глаза и тревожно посмотрела на часы: 5.45. Вскочила и кинулась к окну. Джип все еще торчал под окнами, я нахмурилась. Что-то в нем было странное. Я прошла в кухню, заварила кофе и стала наблюдать за тем, как трудится наш дворник, дядя Вася из тринадцатой квартиры. Он мел дорожку перед подъездом, неумолимо приближаясь к джипу, а я вышла на балкон и хмуро уставилась на дверь со стороны водителя. Она была открыта. Не распахнута, нет, а чуть-чуть приоткрыта, точно что-то ей мешало. Я присмотрелась и поняла что: мужской ботинок. «Это как же он сидит?» — изумилась я, потом, швырнув чашку в мойку, бросилась к двери и, забыв одеться, в футболке, в которой спала, и босиком выскочила на улицу.

Дядя Вася как раз поравнялся с джипом, я подбежала и дернула на себя дверь машины. После чего мы с дворником переглянулись, он сказал: «Мать честна…», а я: «Мамочка…» и оба устроились на асфальте, потому как на ногах устоять было трудно: в «Тойоте» друг на друге лежали два трупа. Без голов, то есть они вроде бы были, но в таком виде, что лучше б их и вовсе не было. Вместо лиц — кровавая каша. Мы еще раз переглянулись с дядей Васей и дружно заорали. Орали мы довольно долго и громко, пока в своем кухонном окне не возник Вадик и не спросил:

— Вы чего, спятили, что ли?

— Вызови «Скорую»! — крикнул дядя Вася, матюгнулся и добавил: — Нет, милицию.

— А зачем? — удивился сосед. — И чего вы на асфальте сидите? — По утрам Вадик всегда малость заторможенный.

— Да звони ты в милицию, олух! — заорала я, наконец-то приходя в себя. — Здесь людей убили.

Слово «убили» оказалось магическим: разом в большинстве окон возникли лица — мужские, женские и даже детские, а возле джипа вскоре собралась толпа.

Кто-то все-таки вызвал милицию, и они приехали. К месту происшествия пробираться им пришлось сквозь сомкнутый строй граждан.

— В чем дело? — спросил пожилой коротышка в погонах капитана, и все разом заговорили. Больше всех старался дядя Вася, красочно рассказывая, как обнаружил покойников, отведя себе в рассказе ведущую роль, чему я по понятным причинам не препятствовала, потихоньку выбралась из толпы и сбежала домой.

«Выходит, это те самые, что поджидали меня в парке, — носясь кругами по комнате, лихорадочно думала я. — Задание оба раза провалили, и в лесу, и в парке, и их за это убили, а может, не за это, поди разберись».

Вдоволь набегавшись, я постояла под душем, а потом решила лечь спать: голова болела, а чем себя отвлечь от горьких мыслей, я не знала. Сон, как известно, все лечит, и я забралась под одеяло. К этому моменту убитых увезли, машину тоже, милиция отбыла, толпа рассосалась, и под окнами стихло.

В десять позвонил Витька и принялся жаловаться на жизнь: раз пять произнес: «Это невыносимо!», еще раз спросил: «Ты действительно ничего не знаешь?» — и бросил трубку. И себе не помог, и меня расстроил. Я хотела рассказать ему о трупах во дворе, но передумала: у человека горе, а объяснять, почему эти трупы меня так взволновали, не хотелось. Испугалась я здорово и с удовольствием тоже кому-нибудь пожаловалась бы на жизнь, а еще лучше — улетела бы к Ленке. Однако пока не найдется моя непутевая подружка, сделать это не могла. Поэтому и печалилась.

В дверь позвонили, я испугалась, но пошла открывать. На пороге стоял незнакомый мужчина: высокий, спортивный, а главное, блондин. Ярко-синие глаза смотрели на меня с тихой лаской. Приди он неделю назад, я бы упала в обморок от счастья, но, вспомнив, что один раз судьба уже посылала мне блондина, а также, что из этого вышло, радоваться я не спешила и даже улыбаться не стала.

— Извините. — Он нерешительно улыбнулся. — Матвеева Татьяна Юрьевна здесь живет?

— Здесь, — вздохнула я, врать не было смысла.

— Это вы?

— Я. А вы кто?

— Мое имя Корнилов Михаил Алексеевич. Можно мне войти?

— Зачем? — насторожилась я.

Он уже занес ногу над порогом, да так и замер, взглянул на меня растерянно и пояснил:

— Я хотел бы с вами поговорить.

— О чем, интересно?

— В двух словах не объяснишь. Можно, я войду? — и опять попытался.

— Нет, нельзя, — сурово ответила я. — Я вас не знаю и разговаривать с вами не хочу.

Он лучезарно улыбнулся, а я нахмурилась: «Симпатичный» — и даже вздохнула. Парень наверняка знал, что после такой улыбки его впустят куда угодно, но я вовремя вспомнила о другом таком же симпатичном и опять сказала:

— Нет.

Он вроде бы задумался, дверь я не закрывала, продолжая смотреть на него, и он спросил:

— Вы чего-то боитесь?

— Чего это мне бояться? Просто я не пускаю в квартиру кого попало.

— Слушайте, мне действительно надо с вами поговорить. Честное слово Вам совершенно нечего бояться. Если вы сейчас заняты, скажите, когда мы смогли бы встретиться.

— Не хочу я с вами встречаться. Уходите и не вздумайте звонить. Не то милицию вызову.

— Не надо, — серьезно сказал он. — Я сам из милиции.