Чтение онлайн

— Ты чем-то недоволен?

Я вздрогнул, очнувшись от раздумий:

— Что вы, ваше величество. Это честь для нас.

Пирам кивнул:

— К тому же можешь его порадовать — ему нашли подходящую жену.

Я промолчал: чего я, действительно, не хочу — так это сообщать эту новость. Глупо было надеяться, что Пирам оставит эту затею — слишком любит влезать в личную жизнь своих придворных. Он охотнее станет выбирать чужую жену, чем просматривать протоколы заседаний сената.

— Могу я узнать кого именно, ваше величество?

— Фиору Мателлин. Полукровка, дочь Урбиса. Адар Мателлин уже дал согласие.

Даже так… обговорено с главой дома. Опять Мателлин. То, что Ларисс пребывал в блаженном неведении, забавляло. Фиора Мателлин… если я ее когда-то и видел, то совершенно не помнил, как она выглядит. Впрочем, какая разница.

— Я бы хотел, чтобы он узнал об этом через Совет.

Пирам широко улыбнулся:

— Не хочешь попасть под раздачу?

Я кивнул. Но сама идея мне нравилась: пусть живет своим домом — это единственно правильное решение.

— Ваше величество, раз уж мы заговорили о семейном счастье…

Пирам отмахнулся и, наконец, закурил:

— Я знаю, чего ты хочешь. Но, неужели в этом есть такая острая необходимость? Вы ведь, кажется, все же нашли общий язык.

— Увы, но это невозможно.

Пирам покачал головой:

— Не сейчас, де Во. Этот развод породит очередной скандал. Не подливай масла в огонь. Сейчас я одобрю этот развод лишь в том случае, если вам удастся договориться полюбовно. Со смертью Мария Кара начнется движение в сенате. Если еще и герцог Тенал будет мутить воду — это слишком. К тому же, говорят, он слег. Тебе лучше знать — ты его зять.

Слухи ходили, но я не слишком им верил. Ни слухам, ни словам Виреи. Они с папашей достаточно показали себя, чтобы обойтись без моего сочувствия и доверия.

— Он и так будет ее мутить.

Пирам вновь покачал головой:

— Нет. Не сейчас. Только не в одностороннем порядке. Я на твоей стороне, но только представь, что начнется, если он умрет. Как это будет выглядеть на фоне развода.

— Меня уже не заботит, как это будет выглядеть.

Да, я огрызался, как мальчишка. Пирам прав. И я прекрасно понимал, что Пирам прав.

— Как же просто накинуть на шею удавку, и как сложно ее снять.

Пирам поджал губы:

— Ты солдат, тебе не привыкать терпеть, — прозвучало жестко, вразрез с только что звучащей развязностью. Пирам поднял голову и внимательно посмотрел на меня: — Я обещаю выполнить любую твою просьбу. Только не сейчас и не эту.

Я опустил голову:

— Я это запомню, ваше величество.

Это было странно, кажется, для нас обоих.

Во мне не было страха. Напротив, я испытывала необъяснимое удовлетворение от того, что впервые за долгое время приняла решение сама. Да, это мое решение. Только мое. Я не хотела думать о том, обманет ли он меня, о том, что это просто шантаж. Этих мыслей я не вынесу.

Я стояла на пороге покоев де Во и смотрела, как он замер напротив. И мне впервые захотелось быть по-женски красивой. Сейчас я должна быть красивой. Я нервно перебирала холодные пальцы и не слишком понимала, что должна делать. По большому счету, я просто не знала, как вести себя с мужчиной, я не умела обольщать. Я никогда не отдавалась добровольно, и уж точно, не делала первый шаг, если не считать… глупость. У меня не было ни свиданий, ни детских встреч украдкой. Ничего. Я не знала этого трепета.

Я сделала несколько неверных шагов и остановилась. Подняла голову. Де Во все смотрел на меня, не отрываясь, но сейчас это не было неприятно. Этот взгляд будто разгонял кровь, заставлял чувствовать острее, будто иду над пропастью. Я и сама смотрела другими глазами — сейчас нельзя по-другому. Я не хотела вспоминать прошлое, гнала его, хотела видеть перед собой лишь мужчину, которому кинулась на грудь, который прижимал меня к себе. Мужчину, который из-за меня убил. Иначе просто не смогу. По его сосредоточенному напряженному лицу сложно было понять настроение. Я боялась лишь одного — привычной грубости. Не хочу. Больше не вынесу. Она раз и навсегда уничтожит то крошечное и теплое, что поселилось в душе после того кошмара. Он все видел, он должен понимать, если я ему действительно дорога. Хоть немного.

Он взял со стола пустой бокал, вертел в тонких пальцах:

— Выпьешь вина?

Я покачала головой: не хочу ничего, способного пошатнуть мою реальность. Хочу быть собой. Со своими чувствами, своими желаниями и своими страхами.

Де Во отставил бокал и приблизился ко мне. Встал совсем близко. Из-за яростного биения собственного сердца я едва слышала его тяжелое шумное дыхание. Я вся дрожала, но это был не страх — предвкушение чего-то незнакомого. Довольно страхов. Не хочу. Одна ночь — и я свободна.

Де Во легким касанием поправил прядь волос, упавшую мне на щеку:

— Ты очень красивая, — он сглотнул, голос хрипел. — Самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. И самая желанная.

Даже если это ложь, которую всегда принято говорить, мне было приятно. Я хотела быть красивой. Хотела верить. Пусть на краткий миг, но это казалось настоящим. Я чувствовала себя женщиной, такой же, как все. И это было… странно. Такой же, как все. Имеющей право на выбор. Сделавшей выбор. Даже если это лишь иллюзия. Я себя отпускала. Пусть это будет будто по-настоящему, будто взаправду. Чтобы он поверил.

Рука де Во легко спустилась на шею, погладила плечо. Я впервые открыто смотрела в его сосредоточенное резкое лицо, заглядывала в глаза. Даже стариться он будет красиво. Мне захотелось коснуться его лица. Замирая, я подняла руку, легко дотронулась до скулы, ощущая, как он вздрогнул, будто мое прикосновение обжигало. Я отдернула руку, опасаясь перемены, но он лишь прикрыл глаза. Я вновь провела пальцем по щеке, коснулась жесткой линии губ, изучая контур. Я чувствовала себя наедине с хищником, способным молниеносно откусить руку: одно неверное движение, неверный взгляд — и он взбесится, теряя терпение. Мысленно я просила только об одном: лишь бы он не переменился. Не хочу насилия. Я сыта им по горло, на всю оставшуюся жизнь.

Он прикрыл глаза и внезапно отстранился, лицо закаменело. Я вся сжалась, ожидая чего-то предсказуемого, почти привычного. Я стерплю, но это уничтожит во мне ту крупицу веры во что-то лучшее, которая еще осталась, несмотря ни на что. Де Во смотрел мне в глаза, сосредоточенно поджав губы, прямые брови сошлись к переносице. Он сцепил руки за спиной, вероятно, боялся сам себя. Резко развернулся, подошел к сейфу за мозаичной панелью, достал уже знакомый формуляр. Растеряно повертел в руках, нажал и активировал. Загорелась оранжевая окантовка, проступили черные буквы. Он приложил палец к экрану, и оранжевая полоса сменилась зеленой, как трава. Де Во положил передо мной документ на круглый стеклянный столик. Сделал несколько порывистых шагов, отходя, и повернулся ко мне спиной, смотря в глянцевую черноту окна: