Чтение онлайн

Это дорога, проложенная из европейской части России, в Сибирь, которая разветвляется от Верхнеудинска (Улан-Удэ) на юг и восток, но в любом случае заканчивается у границ Монголии и Китая. На юге – в Кяхте (чайный путь), на востоке – в Нерчинске. Дальняя дорога от Москвы до Пекина, конечно, через Нерчинск.

Проложите мысленно этот путь от Москвы до названных населённых пунктов, и вам откроется вся Россия! Сомневаюсь, что я распутал клубок направлений и дорог в Сибирь (трудная задача!), но какое-то представление о них читатель получил вместе со мной.

И только после представления об этих дорогах, можно проложить обратный путь из Читы в Петровский завод, который находится у самой границы Забайкальского края и республики Бурятия.

Это 634 версты.

Летом 1830 года генерал-майор Станислав Романович Лепарский получил приказ: перевести всех декабристов в Петровский завод, где для них достраивалась новая тюрьма.

Первая партия заключенных во главе с Лепарским вышла из Читинского острога 7 августа 1830 года. Вторая партия – 9 августа.

Декабрист И. Д. Якушкин писал в своих воспоминаниях: «Впереди шел авангард, состоявший из солдат в полном вооружении, потом шли государственные преступники, за ними тянулись подводы с поклажей, за которыми следовал арьергард. По бокам и вдоль дороги шли буряты, вооружённые луками и стрелами. Офицеры верхом наблюдали за порядком шествия».

Заметим, что шли они по проложенной дороге…

Этим постом я подготавливаею читателя к чтению следующего материала, в котором расскажу о переходе декабристов из Читы в Петровский Завод. Читателю необходимо представлять дороги, которые прошли через тайгу, степи и реки страны.

История, на самом деле, это направления, соединяющие и развивающие человеческие сообщества.

Валентина Семёновна Трухина, описывая переход декабристов из Читинского острога в Петровский каземат, пишет: «На берегу реку, где предстояло узникам провести первый ночлег, на приличном расстоянии друг от друга уже стояли юрты. Один ряд для этапных, другой – для конвоя. В каждом из них могло разместиться четыре-пять человек. Скоро разложили костерки. Расположились группами, грелись, сушили одежду».

Конечно, можно было бы деловито описать переход декабристов с 7-9 августа по 23 сентября 1830 года и закончить на этом тему. Но если автор знает эти места и хорошо представляет события двухсотлетней давности, если есть воспоминания очевидцев, то почему бы не поделиться знаниями и чувствами?

Во-первых, огромное пространство лесостепной полосы от описываемых мест, вплоть до монгольских границ, была отдана бурят-монголам Указом Петра Великого от 1703 года на вечное пользование. Это означало, что император возлагает надежды на местное население, благодаря которому Даурская земля окончательно закрепится за Россией. И надежды его оправдались.

Но после Петра Великого правители России не следовали этому Указу. Сибирские экспедиции Академии Наук – это сбор данных для правительства, которое должно было решать судьбу новых территорий и подданных России. Впоследствии академик П. С. Паллас писал в правительство, что кочевники не умеют заниматься земледелием, а потому следует их выселить из плодородных земель в места бесплодные, годные лишь для скотоводства. По этой причине многие роды бурят, начиная с 1796 года (прибытие Лабы) по указанию своих тайшей, подкупленных царскими чиновниками, много лет откочёвывали на указанные для них места. Процесс этот завершился созданием Агинской степной думы в 1839 году, которая просуществовала до 1903 года.

В описываемый нами период пространство между Читой и Петровским заводом было заселено бурятскими родами, в которых, естественно, хорошо знали о декабристах, а население сочувствовало им. До сего дня в бурятских родах трепетно относятся к памяти о декабристах, оказавших огромное влиянием на мировоззрение монголоязычных народов.

Но и сами бурят-монголы с первых встреч вызывали у декабристов изумление и восхищение. Вот абзац из воспоминаний А. Е. Розена:

«…Наши проводники и подводчики из бурят не имели при себе ни хлеба, ни запасов, а дважды в сутки по очереди удалялись из лагеря, на полчаса убегали в лесок и насыщались там одной брусникой. Постепенно они стали с нами сближаться. Целая куча их собралась вокруг столика, за коим Трубецкой и Вадковский играли в шахматы. Лица зрителей представляли не простое любопытство, но знание этой игры. Одному из них предложили сыграть партию; он победил лучших наших игроков, объяснив им, что эта игра с детства им знакома».

Такие подробности и детали оживляют исторические факты.

Вот отрывок из книги В. С. Трухиной: «Николай Бестужев делал карандашный рисунок бивуака, рассчитывая впоследствии выполнить его красками. Михаил Александрович, стоя за спиной брата, наблюдал за работой.

В левой части листа появились контуры девяти юрт, справа – крупным планом юрта плац-майора. Несколько особняком – два бурята с трубками. Офицер, беседующий с кем-то. На дальнем плане – лесистая сопка, у подножия которой приютились домики селян».

И снова заметим, что образование и культура оставляют в истории такие знаки, которые раскрывают потомкам время. Вот что записал Михаил Бестужев, пока его брат делал карандашные наброски бивуака: «11-го числа. Дневка, дождь – скука и досада, что нельзя любоваться видами. Юрты наши промокают. Но мы – все люди мастеровые – кое-как смогли избавиться от беспокойства на ночь. В других юрта были смешные сцены. Редкий проспал без омовения… Добрый Смольянинов приходил прощаться с нами. Три предмета заставляют меня жалеть о Чите: живописные окрестности, прекрасный климат и добрый Смольянинов».

Дальше мы узнаем, что дождь сопровождал колонну вплоть до Яблонового хребта, спустившись с которой они остановились у озера Шакша. Мне знакомы и дороги эти места редкой красоты. Но пусть об этом скажут сами декабристы:

– О чём ты сейчас думаешь? – спросил Михаил Александрович брата, прервав молчание.

– О том, какой удивительный этот край, какие редкие красоты встречаются здесь. А ещё о том, как мало мы знаем свою страну. Не закинь нас судьба в эти места, и мы, просвещённые люди России, даже не подозревали бы об этих изумительнейших явлениях природы. Сколько здесь сокровищ вокруг! Леса, наверняка, изобилуют пушниной, озёра – рыбой, а земля – в своих недрах хранит несметные богатства. Но когда до всего этого доберется рука человека.

А вот свидетельства других декабристов:

«В Восточной Сибири, и особенно за Байкалом, природа так великолепна, так изумительно красива, так богата флорою и приятными для глаза ландшафтами, что, бывало, невольно с восторженным удивлением простоишь несколько времени, глядя на окружающие предметы и окрестности. Воздух же так благотворен и так напитан ароматами душистых трав и цветов, что, дыша им, чувствуешь какое-то особое наслаждение». (Н. В. Басаргин).

«Ничего нельзя себе вообразить великолепнее и роскошнее сибирской природы». (П. Е. Анненкова).