Чтение онлайн

– Видишь, я же говорю, ты еще слишком мала. У человека есть семья, обязательства, от которых он не может уйти или отказать по воле чувств. Не нужно слишком все идеализировать.

– Да ну! Значит и маме можно завести отношения на стороне?

– Рита! То, что позволено мужчине, не позволено женщине. Это ты уже должна понимать!

– И кем же не позволено? Где этот «позволитель?»

– Прекрати! Давай поговорим как взрослые люди! – отец начинал выходить из себя.

– Взрослые? Я же слишком мала, чтобы понять это! – слезы лились из глаз по мимо воли.

– Я так понимаю, что маме ты ничего не рассказала?

– Правильно понимаешь. Но это только пока. Если ты сам ей ни в чем не признаешься, то придется рассказать мне. Я не позволю ее обманывать.

– Ты ставишь мне ультиматум?

– А разве мне такое позволено? – огрызнулась я.

– О каком видео ты говорила следователю?

– Откуда ты… хотя понятно, у тебя везде есть свои люди.

– Так что за видео?

– Видео о том, как я разбиваю машину твоей сучке! – последнее слово я особенно выделила, – оно в телефоне у Тайманова.

– Хорошо, что ты об этом сказала. Я проконтролирую, чтобы его удалили.

– Что? Нет! Не удалили, а взяли как доказательство его невиновности и отпустили. Это же я разгромила ее машину, мне и отвечать!

– Нет видео, нет доказательств! Такой шанс засадить Тайманова я не упущу.

– Ты только об этом и думаешь, верно? Тебе плевать на то, что у меня на душе, каково будет маме!

– Давай поговорим завтра, когда ты немного успокоишься!

* * *

Отец был не прав, утро встретило меня с тем же настроением, какое было вчера. Я плохо спала, не могла придумать каким образом могу помочь Тайманову. А помочь ему я просто была обязана, иначе не смогла бы смотреться в зеркало до конца жизни. Отца я не застала, он уже ушел на работу. Интересно, как отреагировала его стерва на новость о своей машине?

– Солнышко, доброе утро, – мама поцеловала меня, – ты будешь завтракать?

– Доброе утро, мам! Сейчас только умоюсь.

Когда пришла на кухню, мама уже сделала мне кофе с печеньями, а себе заварила травяной чай.

– Мам, скажи, ты любишь отца? – не удержавшись, спросила я.

– Конечно, – как-то испуганно ответила мама, – а почему ты спрашиваешь?

– Не почему, мам, просто спросила, – я сделала глоток кофе и поняла, что аппетит отсутствует напрочь.

– Рита, ты влюбилась, да? Все-таки с Ромой у вас все серьезно?

Ну вот, мама совершенно неправильно истолковала мой вопрос, хотя лучше так, чем если бы она что-то заподозрила об отце.

– Не совсем, мам, все сложно.

– Понимаю. Но если у тебя будут какие-то вопросы, любые, ты спрашивай. Обещай мне.

– Обещаю.

– Завтракай быстрей, а то в институт опоздаешь!

***

В институте совершенно не соображала голова. Мысли все время возвращались к маме. Что с ней будет, когда она узнает? Может мне действительно не стоит вмешиваться, ничего ей не рассказывать? Вдруг она будет несчастной после того, как узнает правду об отце? Ее слезы разорвут мне сердце. И в тоже время, как я смогу смотреть ей в глаза после того всего, что видела и знаю. Она заслуживает знать правду. Я бы не простила такого, предпочла бы знать горькую правду, чем жить во лжи, и ни за что бы не простила любимому человеку предательства.

– Рита, ты вообще здесь? – спросила Соня, – ты уже вторую пару о чем-то думаешь, не хочешь мне рассказать?

– Сонька, если бы ты только знала, что со мной вчера произошло, – мне необходимо было с кем-то поделиться, иначе мой мозг бы расплавился от всех этих мыслей.

– Давай после пар прогуляемся по парку, и я тебе все расскажу.

– Хорошо, договорились, – согласилась Сонька.

Последние две пару дались особенно тяжело. Виктор Сергеевич излагал основные теории философии нудно и монотонно. Многие спали на его лекциях, некоторые прогуливали, но зачет он ставил строго, основываясь на посещении своих лекций. Поэтому было проще отсидеть на лекции, чем потом искать у кого их можно переписать, разбираясь в чужих каракулях. Да и зубрить весь этот бред удовольствие не для слабонервных.

На улице было достаточно жарко, нам повезло найти свободную лавочку в тени. Как только мы присели я принялась рассказывать о случившемся со мной Соне. По мере моего рассказа глаза ее все больше округлялись. Она слушала молча, не вставляя своих комментариев, за это я ее и обожала, она всегда давала выговориться до конца, и никогда не перебивала.

– Ну что скажешь? – спросила я у Сони после повествования своего захватывающего рассказа.

– Рит, стоит тебя одну на полчаса оставить, и ты вон какие номера откалываешь. Носишься по всему городу на мотоцикле с настоящим психом. О чем ты только думала?

– Да не о чем я тогда не думала, Сонь. Как бы ты поступила на моем месте?

– Не знаю. Честно. Наверное, тоже попыталась бы проследить за отцом.

– Вот видишь! Я в тот момент и к черту бы на мотоцикл села, не говоря о Тайманове! – я улыбнулась, вспомнила его глаза в тот момент, когда села к нему на мотоцикл, он, наверное, до последнего поверить не мог.

– Для чего только Тайманов тебя выгораживает, не понятно, – сказала Соня то, о чем задумалась и я.

– Сама не пойму, но в любом случае не могу допустить того, чтобы его наказывали за то, в чем виновата я.

– Знаешь, Рит, со слов Виталика этот Тайманов не такой уж и плохой каким его представляют. Он, конечно, псих и подраться любит, но справедливый.

– Не знаю, Сонь, я уже ничему не верю. Если уж собственный отец плюнул в душу, чего ожидать от остальных людей.

– Рит, ну может еще все образуется. Погуляет и вернется в семью?

– Это маме решать, ни мне. Только вот в том то все и дело, что из семьи он не уходил и уходить не собирается. Интересно, а эта Марина вообще об этом в курсе?

– Брось! Зачем ей нужен такой старик, как твой отец! Сто пудов пытается через него себе карьеру сделать.

– Да, может ты и права. Только сути это все равно не меняет. Больше всего не приятно то, что мне сейчас придется ехать к отцу, но сначала к Тайманову. Кстати, можешь узнать у своего Виталика номер телефона отца Тайманова, скажи, что я хочу помочь.

– Ты в этом уверена? Может, оставишь всё как есть?

– Уверена, Сонь, звони. Не могу же я позволить, чтобы из-за меня человеку дали реальный срок, кем бы он ни был.

***

– У вас две минуты, – говорит конвоир и выходит.

– Тебе не стоило приходить, – грубо говорит Тайманов и награждает меня колючим взглядом.

Я стою, как вкопанная посреди комнаты, не двигаясь. Он смотрит на меня уставшими красными глазами, и я понимаю, что скучала по его внимательному взгляду. Он подходит ко мне вплотную, я тяжело сглатываю и не знаю, что сказать, он тоже молчит, берет меня за руку, его губы в сантиметре от моих. Непонятное чувство охватывает меня, жар одновременно с холодом, я снова тяжело сглатываю.