Чтение онлайн

— Конечно, ты должен принять предложение и переехать в Москву, ну что тебе делать на Урале, — сказал Андрей, — ведь ты уже давно перерос свой город.

Собственно, я думал точно так же, но все никак не мог решиться. Хотя, конечно, приятно, когда тебе говорят, что ты перерос то, что больше тебя, — родной город.

— Давайте я сфотографирую Могутова с голландцами, — предложил я.

— Света не хватит, — предположил Андрей, — смотри, темнеет.

И все посмотрели вдаль. В шлюзе стояла мертвая вода, вдоль шлюза тянулась кленовая аллея, за ней начинались сгущаться сумерки.

— И все-таки попробую, — выпив бургундского, я стал упрямым, как местная корова.

Пленку я проявлю позже, вернувшись в Москву. Кадр действительно не получится: в нем будет слишком мало света.

На следующий день надо было возвращаться в Париж, Анна Иоанновна решила довезти нас до вокзала кружной дорогой. Подкрепившись сырами и ветчиной, тронулись. Жаль, конечно, что с Балтюсом не получилось, но и так впечатлений — выше крыши, один будайет чего стоит, один Батай, не говоря уже о костяной руке Марии Магдалины и куче отснятых пленок в сумке.

Внезапно на развилке Гущина тормознулась и, не снимая рук с руля, стала вглядываться в лобовое стекло. На лбу ее ожили выразительные морщины.

— Это где-то здесь, — продолжала она вглядываться в холмы и поля, раскинувшиеся на холмах, — кажется, я узнаю дорогу…

— Что? Что именно? — переполошились мы с Могутовым на заднем сиденье.

— Балтюс, — догадался Андрей. — Отлично. Ничего, уедете на следующей электричке.

Четверть часа блуждали, потом еще и еще, пока Анна Иоанновна не начала наливаться уверенностью.

— Это где-то здесь, здесь…

Наконец дорога закончилась, мы споткнулись о тупик, окруженный забором, за ним был запущенный дом. Ворота заперты на цепь, но забор покосился в разные стороны, сквозь большие щели виднелась заросшая лужайка и почему-то остов старого автомобиля в стороне, обветшалое крыльцо с облезлыми перилами. Шато казалось пустым, мертвым, очень романтичным. Дух перехватывало от причастности к истории и подглядывания за частной жизнью. Хотя ничего существенного не происходило — ну дом и дом. Старый, заброшенный. Видавший виды. Видавший босые ступни моделей Балтюса, его азиатку…

Многоопытный репортер, я полез в сумку за фотоаппаратом, предвкушая победу, бонус. Но кнопка категорически отказывалась нажиматься — так бывает всегда, когда пленка заканчивается и колесико перемотки перестает вращаться.

Вожделение мое оказалось неудовлетворенным, ибо нет снимка — нет послевкусия.

Или все-таки оно было?

…Вернувшись в Москву, я попросил у нового начальства пару дней для того, чтобы смотаться на Урал забрать вещи.

И перебрался на новое место.

Белые коровы

Клены вдоль канала

Бузина вдоль изгороди

Неспелая ежевика

Вихрастые, стремительные виноградники

Рено Эспас

Анна Иоанновна и ее дети — Франсуа, Роза и Вероника со своим «до-до»

Детские кассеты в автомобиле и тарелочка с чипсами, которые ест Вероника

Брусчатка в городках

Шлюзы

Средневековая кладка стен

Медленно разрушающийся (стирающийся) готический песчаник

Пустые города (городки)

Пустые церкви, булочные и продуктовые лавки

Табло с бегущей строкой в центре Корбиньи

Фестиваль альтернативной музыки, проходящий в полях

Балтюс

Нега

Млечный путь

Ленивые, обездвиженные коты

Ортодоксальный католицизм

Отдаленный шум проехавшей машины — и снова тишина

Ночное мычание белых коров, жующих пространство

Холмы и рассудочные (упорядоченные) пропасти между холмами

Высокое давление

Воздух, похожий на вино и вино, похожее на воздух

Стихотворение Шарля Пеги

Черепичные крыши, заставляющие выдвинуть гипотезу о зарождении кубизма

Несерьезные дожди и погода, меняющаяся каждые полчаса — как море в Коктебеле (Андрей: «двадцатичетырехчасовое кино»)

Детские книги, о которых говоришь на детской площадке

Игра в шары

Сыры и паштеты

Средневековая сырость и влага

Дорожные указатели

Замки на холмах

Цветники

Плющ

Мельница за шлюзом

Подсолнухи, целые поля подсолнухов

Велосипеды и велосипедисты

Покой и воля

Джаз-радио

Чай с апельсиновыми корками

Отсутствие кофе

2002

(Расстояние 159 км, общее время в пути 2 ч 34 мин.)

Из-за того, что Ольга легла на операцию, мы не поехали в Ригу с Левкиным, как собирались. В последний момент побежали делать визу через туристическое агентство, но теперь уже заболел я. Траванулся, живот отчаянно крутило. Поднялась температура, из-за чего осенний дождь остро обжигал кожу. Словно небесное воинство тушило о мое лицо невидимые сигареты.

В агентстве отказали: раз срочно, обращайтесь в посольство. Однако температура не опускалась, какой из меня ходок? И Левкин уехал на историческую родину без праздных провожатых.

Праздных, ибо в ноябре Москва оказывается особенно тоскливой, тихой. Ленинградка стоит в любое время суток, рекламы подмигивают с любого угла, спешащие люди одновременно и яростно говорят в десятки мобильных, и пар, вырывающийся из общего рта толпы, поднимается кверху, точно от озимых, а все равно кажется: город тих как бумага, на которой забыли нарисовать город.

День резко укорачивается, выпадает первый снег, быстро сходит, уступая место второму и третьему. В промежутках разрастается свинцовая слякоть, придавливающая кленовые листья. Еще совсем недавно, в солнечном и теплом октябре улицу Усиевича засыпало червленой красотой, из-за чего та стала похожа на Златоустовскую гравюру: позолота осыпалась с веток деревьев, отныне напоминающих трещины в пространстве, вниз, навела уют и безветрие.