Чтение онлайн

Наконец, окончив движение на месте, этот шар клинков метнулся в сторону круга. Миг, и обнаженная грудь воина из тысячи, окрасилась кровавой полосой. Толпа ахнула и еще больше раздалась. Воин обнажил свои клинки и начал плести кружево стали, пусть не так хорошо, как князь, но тоже здорово. Тем временем вождь обходил посолонь, вызывая все больше и больше воинов в круг. Наконец, настал такой момент, когда вся Тысяча сражалась внутри круга. Мечи и сабли, ножи и кинжалы сталкивались друг с другом, впивались в тела воинов, чтобы просто отскочить, не на неся не царапины. Сегодня каждый воин мог получить только одну рану, и он ее уже получил. Каждое движение создавало свой неповторимый звук, вплетая какую-то свою ноту в общую какофонию.

Но в какой-то миг среди этого шума прорезалась определенная гармония. Это было похоже на то, как перед началом концерта музыканты настраивают не в тон каждый свой инструмент, а потом, по взмаху дирижерской палочки, эти странные неприятные звуки вдруг превращаются в общую, прекрасную мелодию. Так и здесь, настроившись друг на друга, Тысяча пела своими клинками гимн, повинуясь своему князю.

«Так вот почему именно песня, а не, к примеру, пляска.» — восхищенно подумал Ярослав. Никогда раньше он не слышал такого, и не смог подобрать для себя даже близкой аналогии. «Гимн? Марш? Веселая пляска? Церковное песнопение? Нет. Все это не то, и, одновременно, очень похоже…» Ради любопытства волхв решил поглядеть на эту карусель своим истинным зрением и обомлел…

Сила! Чудовищная по мощности и насыщенности энергия сейчас пульсировала в такт движению сражающихся. Каждый воин сейчас щедро делился своей силой, и энергия бурным потоком текла к почитаемому им Перуну. Если бы можно было бы преобразовать энергию этой пляски в электрическую, либо, в тротиловый эквивалент, то ее мощи позавидовала бы средняя атомная бомба. Водоворот этой мощи медленно уходил в иные плана бытия, откуда возвращался уже измененный Богами, дарующий исцеление ран, здоровье, обновление и физическую силу тем воинам, которые могли выдержать такое прикосновение.

Потихоньку движения воинов замедлялись, и ураган выпадов распадался на отдельные движения, а потом и вовсе стихал. Обессиленные воины валились на землю, но буквально на глазах мышцы опять наливались силой, заживали, оставляя а собой почетный белый шрам, порезы от княжеского меча. Воины с новыми, еще большими силами вскакивали с земли и были готовы к новым свершениям. Но не все. Некоторые бойцы, отдавшие для себя слишком много, и не принявшие ответный дар Перуна, так и оставались безжизненными. Впрочем, такая смерть была не менее почетна для воев, чем в бою. Говорили, «…Перун лично забрал в свою дружину…».

Поле пустело. Женщины выхватывали своих мужей из Тысячи, и тащили их скорее домой. Считалось очень удачным зачать ребенка после песни. «Знатным воином сын родится!». В какой-то момент ушел и Ярослав. Идти в княжеский кремль сегодня было глупо, поэтому он решил сегодня пораньше заночевать, чтобы завтра пораньше заняться делами. Кстати, заночевать пораньше не получилось. В связи с празднествами, все таверны и постоялые дворы были переполнены, ели-ели он смог отыскать место где-то за стеной города на сеновале корчмы.

Пользуясь бумагой князя Володимира Ярослав смог легко попасть в княжий терем, минуя препоны в лице очередей многочисленных просителей. Конечно, он мог и подождать — дело неспешное, да только зачем, коли есть честная возможность не ждать? Но вот у самой «приемной» подождать все же пришлось. Там все были такие, разодетые в бобровые шубы («И не жарко им? Вот ведь, гордыня человеческая»), персты усыпаны кольцами, богатые гривны, в общем — не простые люди. «Прям как в поликлинике», усмехнулся про себя парень: «очередь для обычных, очередь для блатных и очередь для тех кто «вне очереди»». Вот тут судьба преподнесла ему неожиданную, приятную встречу. Как потом оказалось, не просто приятную, а судьбоносную.

— Алена? — несмело окликнул он проходящую мимо, дорого и по местной моде одетую женщину.

— Ммм? — обернулась она.

Из симпатичной девчонки она превратилась в настоящую красавицу. Ярослав просто не мог оторвать глаз от нее. «Надо же… Ненаглядная…» подумал про себя парень и… ужаснулся. «Ужели вот так вот просто втрескался? Опять?»

— Наверное ты меня не помнишь, тогда пять лет назад…

— Не может быть! Ярослав!

— Да. Это я.

— Так. Что ты тут делаешь?

— Да вот, к князю…

— Сейчас, погоди немного… — она быстро скрылась за закрытыми дверьми. Не прошло и минуты, как дверь приоткрылась и Алена резкими движениями поманила в горницу к князю Ярослава.

— Да что же это такое?! Поему Я должен пропускать вперед какого-то безродного… — возмутился было один из бобровых, но, что удивительно, одного жесткого, холодного взгляда женщины хватило, чтобы он заткнулся.

«Однако. Девочка то подросла! Ишь как!» — подумал про себя Ярослав, входя в зал. Когда он проходил мимо, Алена успела шепнуть ему: «Давай скорее оборачивайся! Жду тебя!»

Выслушали его очень благосклонно. Письма взяли, вскрыли и прочитали, советы приняли к сведению, ответ обещали отослать с нарочитым вскорости. Ярослав даже пожалел, что ему нечего попросить для себя. Алена видимо составила ему неслабую протекцию. Быстренько выполнив поручения волхвов, Ярослав попрощался с князем Лихомиром, и отбыл восвояси. Теперь он был свободен как птица и мог часть времени потратить на себя.

Женщина ждала его на выходе из кремля. Не долго думая, пригласила к себе домой, куда они добрались на ее личной бричке. «Не слабо!» — подумал парень. Дом Алены тоже не был образцом бедности. Настоящее подворье с несколькими избами, теремом и многочисленными дворовыми. Стоило хозяйке только приказать, как уже через пятнадцать минут в горнице был накрыт богатый стол, а которой и пригласили Ярослава побеседовать.

Алена рассказывала о том, как постепенно из простой сенной девки превратилась в настоящую подругу княжны. О своей жизни и о работе на благо княжества. О веселых случаях в Киеве. О том, как ее несостоявшегося мужа, который, встретив ее на торгу, попробовал грубой силой утащить с собой, пинками княжеские дружинники выгнали из города, выкупав по дороге в нечистотах. О том, как ей приходиться тяжело одной отбиваться от докучливых сватов.

В ответ Ярослав рассказывал о своих приключениях. Конечно, никаких серьезных тайн он не открывал. Зато о деревушке на западе, о набеге, о том, как учился в Великих Семинариях поведать можно было спокойно. День сменился вечером, пала на город ночь, и оставаться стало уже неприлично.

— Ну что ж, как говорится, «дорогие гости, не надоели ли вам хозяева?». Пора и честь знать. Благодарствую тебя, хозяйка.

— Куда ты пойдешь сейчас?

— Да, на сеновале местечко пока нашлось. А потом подберу себе что-нибудь…

— А зачем тебе куда-нибудь идти? Оставайся и живи у меня…

Ярослав поднял голову, пристально посмотрел в сводящие его с ума глаза Алены и произнес хриплым голосом.

— Зачем я тебе? Ты ведь в свите великой княжны, а я обычный…

— Дурачок, какой же ты дурачок! — рассмеялась хозяйка, встала из-за стола, подошла и крепко обняла. — Люб ты мне, еще как тебя увидела.