Чтение онлайн

— К-к-как…? — слегка заикаясь, спросил он.

— Да просто, снял пистолет с предохранителя, приставил ко лбу, нажал на спуск. Повторил четыре раза.

— Как я могу? — забубнил и затрясся Александр, — я еще присягу не принес, меня нельзя на боевое по уставу… Их же в суд надо… Я не могу…

— Чего ты не можешь?

— Ну вот так вот… убить…

— А ты думал что — всю грязную работу за тебя кто-то сделает — а ты весь белый и пушистый будешь? Нет! Твои проблемы — тебе и решать. У тебя есть пять минут — разозлился Сергеев и отошел.

— А он сможет? — неслышно для Александра поинтересовался Заставский. — И зачем это?

— Во-первых, чтобы молчал. Во-вторых — я уже сказал. Да. Думаю сможет. Тем более эти ему помогут — просто не смогут удержаться и не помочь ему.

Александр поднял с земли пистолет, подошел к лежавшим и встал над ними. Поднял руку с пистолетом, снял с предохранителя, прицелился в лоб первому, подержал… Опустил. Он не мог просто так выстрелить в человека. Даже не смотря на то, что еще недавно готов был их зубами рвать. Но сейчас боевое озлобление предательски схлынуло, оставив Дмитриева один на один с палаческой работой. Раненные действительно не удержались и помогли «развязаться» Александру.

— Щенок! С. а! Не смог! — рассмеялся главный. — Да я тебя теперь из-под земли достану. Ты за каждую каплю крови пацанов ответишь. — Глаза Александра чуть сузились, но его «собеседник» этого не заметил и продолжал изгаляться. — Да я с тебя с живого шкуру сдеру и себе ремень сделаю! Да я твою мать на куски порежу! Да я…

Чем еще хотел угрожать раненый главарь, так и осталось неизвестным, потому что угроза семье переполнила чашу терпения Александра, ярость возвратилась, вспыхнула, подхлестываемая болью в избитом теле, огненной волной прокатилась по всему организму и ударила в голову. От прилива крови к голове Александр побагровел, и рука с пистолетом быстро пошла вверх. Глаза прицельно сощурились, а указательный палец лег на спуск. Александр внимательно посмотрел в глаза главарю и с расстояния в один метр выстрелил ему в голову…

— Ну вот, — тихо сказал полковник майору, услышав первый выстрел, — я был прав.

…Потом быстро повернулся, поймал на мушку второго, палец опять сам надавил на крючок — отдача! Следующий — еще отдача! Следующий — еще выстрел! Еще — осечка! Левая рука быстрым движением передернула затворную скобу, патрон выскочил, а правая рука уже направлена на следующего бандита — выстрел! Следующий — нет больше! Как нет! Стрелять — ну еще есть кто…

Постепенно ярость покидала Александра. Кто-то осторожно забрал из его рук пистолет, а он все стоял, и злость медленно выходила из его. Наконец он смог осмысленным взглядом окинуть поле боя, или, скорее казни. Вот валяется главарь — у него нет половины головы и содержимое черепа выпало на траву, второму пуля попала в шею — и разорвала горло — тело все еще содрогалось, выплескивая оставшуюся кровь… Третьего он уже не увидел — яростный приступ скрутил, желудок буквально ударил по горлу и Александр повалился на траву, его неостановимо несколько минут рвало желчью. Вдруг все потемнело, и он провалился в спасительное беспамятство.

Игорь стоял в строю на торжественном построении. На плацу присутствовали все командиры и оба полка — сегодня для многих в этом строю был самый важный день службы в армии или даже всей жизни. Присяга!

До присяги их всех три дня всячески мурыжили. И парадку примерить, подшить, чтобы сидела нормально, и прибраться в палатках, причем зачем-то их заставили проверить тревожные комплекты и уложить все личное в вещмешки. Перед присягой был организован смотр, на котором их внимательно проинспектировали и в парадной форме, и в обычной маршевой — с вещмешками и полной выкладке.

И вот — присяга! Игорь, как сержант, стоял в первом ряду строя, и ему приходилось часто выходить из строя и пропускать по одному человеку в центр плаца к знамени, которое они увидели впервые, для принесения присяги. Вызывали одновременно по двадцать пять человек от каждого полка, поэтому вся процедура заняла около двух часов. Так как полк, в котором служил Игорь, формировался из старослужащих, многие из которых уже принесли присягу, то из их полка вызывали гораздо реже, чем от «соседей». Вот и сейчас Игоря хлопнули по левому плечу, он автоматически сделал шаг вперед и шаг направо, выпуская из глубины строя очередного солдата. «О! Как пошел! Приятно посмотреть! Все же занятия строевой прошли не зря — думал Игорь, глядя в спину идущему ко знамени солдату. — А эти как ходят?! Не, за полчаса строевухи в день выправку не получишь!»

Зато они получили другие навыки, которым Игорь отчаянно завидовал. За июль и первую половину августа учения прошла каждая рота первого полка по два раза, но не разу ни одна из них не выполнила требуемое задание. Вводные были различные: и провод каравана, и зачистка местности, и штурм здания, и охрана объекта, и ночной бой — во всех случаях у более опытных, воевавших лейтенантов находились свои хитрости — то мины — одна из которых, правильно установленная, свалила однажды полроты, то гранаты, то засады на деревьях и под землей, да и просто стрельба — более быстрая и более точная приносила поражение новобранцам. Лучший результат — невыполненное задание и «убиты» девять из десяти противников. «А у нас стрельбище было всего семь раз, а они каждый день стреляли! Надеюсь, в бой нас не пошлют» — думал Игорь.

После присяги была торжественная речь, в которой командиры, помимо вываливания на головы уставших солдат кучи пафоса, сообщили приятную новость: — «Сегодня в честь принятия присяги будет праздник! Сегодня все освобождены от кухонного наряда. Настоящие повара сейчас готовят и накрывают столы, а до этого будет выдано денежное довольствие, которое можно будет потратить в приехавшем магазине. Ассортимент там, конечно, не гиппермаркета, но водка, дорогое курево, всякие шмотки, диски, кассеты, журналы и книги будут. И самое главное, сегодня после праздничного обеда все считаются в увольнении до завтрашнего утра!»

— Товарищ командир! Разрешите обратиться?!

— Разрешаю.

— А за приделы части выпускать будут?

— Конечно же…, - по рядам прокатился довольный вздох, но оказывается полковник всего лишь сделал длинную паузу, и припечатал — …Нет!!! Не забывайте, что вы заключили контракт, в котором четко указано на соблюдение секретности. Вскоре вы отправитесь на место службы, и там все согласно очереди получат увольнительные. — «Только они вам будут совсем не нужны. Ох, и нагуляетесь вы по лесу» — подумал Сергеев. — Все ясно?

— Да… — недружно прошелестело по рядам.

— Не понял!

— Так точно, товарищ командир! — теперь уже дружно ответил строй.

— Не слышу!

— Так! Точно! Товарищ! Командир! — от крика с деревьев сорвались вороны в полукилометре от плаца.

— Командуйте, капитан.

— Нале-во! Ша-агом… Арш!..

К вечеру среди рядового состава трезвых не было. Начали пить еще на праздничном обеде, благо на столе стояло вино, а потом на все полученные деньги большая часть бойцов купила в «магазине» — приехавшем огромном грузовике водки. Что пить было и пили все. Все командиры удалились, у них была своя пьянка, а солдаты были вроде как в «увале», поэтому никакого контроля за ними не было и пьянка все разрасталась и ширилась. А после этого началось веселье.

Игорь застал как раз начало веселья. До этого он отходил по естественной надобности и в стороне от пьяных криков услышал песни, доносившиеся со столов командиров. У них сегодня тоже был вечер «без чинов». Шли разговоры, рассказывали о войне — кто постарше — про Афган, помладше — про Чечню, никто не сыпал остротами и не проявлял неверия — все кто сидел за столом доказали своей пролитой за Родину кровью свою честность. Особенно запал в душу Игорю одна фраза, которую бросил один из рано поседевших капитанов: «Да… Родина нас, конечно, не забудет… Но и не вспомнит.» Иногда разговоры прерывались рвущими душу песнями, от которых тянуло пустынным жаром или холодом гор, из знакомого звучал Розенбаум и Голубые Береты, и просто те песни, которые не услышишь по радио или с телеэкрана.