Чтение онлайн

Походка ее была грациозна и чувственна, а королевская осанка и достоинство, с которым она несла себя, говорили о ее уверенности в собственной красоте и притягательности.

Сердце Малко забилось чаще. Незнакомка двигалась прямо на него. Она остановилась возле стола. В ее больших карих глазах появился нахальный блеск. Острые тяжелые груди, едва скрытые легким шелком, казалось, бросали ему вызов. У него возникло ощущение, что при появлении незнакомки в баре воцарилась тишина. Кроме него в зале еще за двумя столиками сидели сомалийцы и играли в домино.

Незнакомка улыбнулась ему.

– Вы Хельмут Ламбрехт?
– спросила она по-немецки.

Невольно Малко почувствовал легкое разочарование. Это оказалось всего лишь недоразумение. Поскольку он был единственным белым в баре, у нее не оставалось выбора.

– Увы, - он развел руками.
– Но мы знакомы. Он должен быть в своем номере.

Негритянка покачала головой, не двигаясь с места.

– Его нет в номере, я спрашивала у администратора.

– Он непременно вернется, - уверил ее Малко.

Улыбка женщины стала еще шире.

– Могу ли я подождать его за вашим столиком?
– спросила она.
– Я не люблю сидеть одна.

7

От резкого выброса адреналина у Малко поднялось давление. Шурша шелками, роскошное создание, не ожидая ответа, уселось рядом с ним. Женщина положила длинные ноги одна на другую, разглядывая Малко с беззастенчивым и в то же время каким-то беспомощным выражением лица.

– Вы не говорите по-итальянски?
– спросила она.

– Si [Да (ит.)], - сказал Малко.

– Ах, это замечательно!
– Она протянула руку.
– Меня зовут Фуския. Я наполовину итальянка. Знаю только несколько слов по-немецки. А господин Ламбрехт говорит по-итальянски?

– Не знаю, - ответил Малко.

– Я никогда не видела его, - призналась прекрасная мулатка.
– Один мой друг попросил меня поужинать с господином Ламбрехтом, потому что сегодня вечером он один. Я надеюсь, он скоро придет?

На Малко нашло озарение. Немецкий журналист ведь говорил ему, что должен встретиться с Председателем Верховного революционного совета Сиадом Барре, это никак не совмещалось с любовным свиданием.

Фуския играла одним из браслетов, лицо ее ничего не выражало. Восхитительное животное, которое хочется тут же завалить на спину.

В другом конце зала возник его "гид". Казалось, челюсть "товарища" Мусы отвисла больше обычного. Его козлиная бородка плавала в стакане. Он бездарно делал вид, что ни Малко, ни его собеседница его не интересуют.

Малко пристально рассматривал пышное и чувственное создание, сидящее перед ним.

Чего она хочет на самом деле?

Он уже давно не верил в волшебные сказки.

– Я счастлив познакомиться с такой очаровательной дамой, - сказал он учтиво.
– Однако, по-моему, Могадишо не богат на развлечения.

На лице Фускии появилась сокрушенная улыбка.

– После ухода из города итальянцев все словно вымерло. Я держу небольшую гостиницу с рестораном "Кроче дель Суль". Приходите как-нибудь поужинать. У меня повар-йеменец.

Малко не увидел связи: Йемен больше известен рабами, чем кулинарными талантами.

– С удовольствием, - сказал он тем не менее.

– А что вы делаете в Могадишо?
– спросила Фуския.
– Вы бизнесмен?

– Нет, дипломат, - заявил Малко. И стал ей рассказывать о заложниках. Мулатка слушала его со старательным сочувствием.

– Это отвратительно!
– ужаснулась она.
– Нужно добиться, чтобы этих людей отпустили. Там же дети! Им, наверное, страшно.

Некоторое время они обсуждали эту тему. Фуския заказала рюмку рома, потом вторую и настолько освоилась, что стала недвусмысленно поглаживать своей длинной коричневой ладонью руку Малко. Несколько опешив, он спросил себя, не является ли она местной гетерой, предназначенной для знатных гостей. В конце концов, может, сомалийцы тоже умеют жить...

Томный влажный взгляд женщины красноречиво говорил о ее намерениях.

Увы, он тут не для того, чтобы разводить амуры с экзотическими дамами. Ультиматум террористов достаточно категоричен, и он не может себе позволить расслабиться. Даже если есть только один шанс, что они приведут угрозу в исполнение. С другой стороны, Фуския вполне может оказаться полезной... Мулатка как раз наклонилась к нему.

– Вы любите танцевать? Позади "Джаббы" есть дансинг. Не сказать, чтобы там была очень приличная публика, но оркестр хороший.

Ход был весьма примитивный.

– Ну что ж, - сказал Малко, улыбаясь, - если ваш друг Ламбрехт не придет, я составлю вам компанию.

Лицо Фускии просияло.

– О! Это было бы так мило!

Малко продолжал глядеть на нее в упор:

– Кстати, кажется, сегодня вечером у господина Ламбрехта свидание с председателем Сиадом Барре... Скорее всего он вернется поздно. Вас не предупредили?

На какую-то долю секунды в ее лице что-то дрогнуло, и Малко убедился, что эта женщина не просто гетера. Тем более надо разобраться, чего ей надо.

– Наверное, это - недоразумение. Не понимаю. Как глупо, я специально оделась, ведь он пригласил меня поужинать.

– Куда?
– поинтересовался Малко.

– В новый ресторан "Терраса". Напротив бывшего дворца правосудия. Говорят, приличное место.

Малко бросил взгляд на свои кварцевые "сейка". Половина девятого.

– Думаю, господин Ламбрехт не придет, - сказал он.
– Оставьте записочку, чтобы он знал, где вы, и пошли ужинать.

Большие карие глаза глянули на него с томной нежностью: она была вполне в духе "тропических наслаждений".

– О! Если это вас не затруднит...

– Нисколько, - заверил Малко.
– Не думаю, что моя миссия по спасению намного продвинется сегодня вечером. У вас есть машина?

– Маленькая, - кокетливо сказала Фуския, - к тому же она не совсем в порядке. Запчастей не найдешь. Новая машина стоит сейчас двадцать тысяч долларов: сто двадцать тысяч сомалийских шиллингов.

– Сойдет, - Малко встал и предложил руку Фускии.

Они пересекли бар, провожаемые завистливыми взглядами посетителей и "товарища" Мусы. Странно, но он не двинулся с места. Как будто знал, куда направляется Малко. По пути Фуския оставила у администратора записку для Хельмута Ламбрехта.