Чтение онлайн

— По рукам. Спорить так спорить.

— Спорят по пьяни, полемизируют по трезвянке, — назидательно сказал Женька. — Мы с тобой сейчас спорим или полемизируем?

— Пока еще полемизируем, — сказал Виктор, подумав.

— А что нам надо сделать, чтобы реально поспорить?

— Еще по две заказать.

— Конструктивно мыслишь. В общем — давай выпьем.

— За что?

— Как за что? За то, что потому что!

Пятнадцать лет назад я искренне считал сотрудников соратниками, а дневная выручка лежала у нас на видном месте, в коробке из-под обуви. Сейчас я заключаю с сотрудниками многостраничные контракты и организовываю внутреннюю службу безопасности. Чем дольше живешь, тем хуже думаешь о человечестве. А если занимаешься бизнесом, этот процесс происходит втрое интенсивнее.

Я предлагаю сотрудникам делать со мной совместное дело на взаимовыгодных условиях, а они зачем-то ведут со мной классовую борьбу. Я этого не могу понять. Логика жизни у нас разная. И мораль у нас разная.

Не может, говоришь, быть у меня, буржуя, никакой морали? Наверное, не может. Где мне с моим пузом пролезть в игольное ушко. Верблюду и то проще, как справедливо отмечено в Писании. То есть я по определению ущербен и как бы не вполне человек. Что автоматически оправдывает всё, что по отношению ко мне делается. «Разве можно кидать в Герцогиню кастрюлями?» — «В эту — можно!».

Наверное, ты прав. Но, думаю, всё же нет. Думаю, моя мораль покруче твоей будет. Потому что включает в себя всю твою (от «Не убий» до «Не укради») плюс еще один пункт.

Вот, слушай. Был у нас администратор сети, славный парень и, кстати, большой любитель Окуджавы, что как бы автоматически подразумевает интеллигентность и прочие моральные достоинства. Я, вообще, долго пребывал в заблуждении, что человек, поющий Окуджаву, не может предать и украсть. Это уж потом выяснилось, что может и еще как — Вован в малиновом пиджаке от зависти бы поперхнулся. Так ведь Вован предаст и украдет по-простому, а любитель Окуджавы — исключительно из высших соображений. Но это всё я как-нибудь отдельно расскажу. А вот всё же об админе…

Как-то я обнаружил в нашей сети вируса и сказал об этом админу. Тот улыбнулся мне доброй широкой улыбкой и сообщил, что вирус этот у нас гуляет еще с прошлого четверга. Через пять минут он был уволен. Такие дела.

Давай еще раз, чтобы яснее было: то же самое яйцо, вид сбоку. Представь, что на тебя свалилось наследство. Не очень большое, но до конца дней можно не работать. Ну, и что ты с ним сделаешь? Первым делом ты бросишь работу.

Если бы на меня свалилось наследство, я бы вложил его в дело. Можешь считать, что это от патологической жадности — разубеждать тебя не буду.

При чём тут админ, говоришь ты? А при том. Он так и не понял, за что его уволили. Сатрапы, кричал.

Ребенок, пёрнувший за столом, тоже не понимает, за что родители выставили его из комнаты. Чё он такого сделал-то?!

Да ладно, Бог с ним, с админом. Не в админе дело. Дело в том, что много лет я пытаюсь объяснить неглупым людям одно и то же всякими словами, в том числе и матерными. И хоть бы раз дошло…

Галина Петровна получила повышение. Теперь она могла позволить покупать коробку «Рафаэлло» когда захочется. И она грызла «Рафаэлло» новыми зубами, которые теперь не торчали вперед гнилыми клыками, а имели изумительную белизну и совершенную форму.

Кроме увеличения зарплаты повышение означало, что теперь она отвечала не только за себя. У неё появились подчинённые. Если уж быть совсем точным, подчинённые у неё не появились. Их еще предстояло набрать.

Но… поезд уже набирал ход. Виктор начал осуществление своего плана. Как справедливо заметил вождь мирового пролетариата, завтра было бы поздно. Вся нынешняя фирма была лишь поставщиком капитала. А капитал направлялся на новый проект. И на острие атаки была Галина Петровна, которая уже ничем не напоминала испуганную учителку. Которая с полуслова поняла идею Виктора и сумела её оценить. Которая умела уже держаться с достоинством и проявлять жёсткость там, где нужно. Одно лишь она не умела — работать с подчинёнными. Один из кандидатов явно не тянул, зато Галина Петровна тянула с сообщением о том, что он не прошёл испытательный срок, на что Виктор ей не преминул указать.

— Да, но человек-то хороший, — с сомнением сказала Галина Петровна.

— Правильно ли я вас понял, — сказал Виктор, — что я должен платить ему зарплату потому, что он человек хороший? Я, в принципе, не против, я сам люблю хороших людей. Но хороший человек — не профессия. Работать-то кто будет? Кто будет деньги приносить?

— Это жестоко — лишать человека работы.

— Еще более жестоко тешить человека иллюзией, что он на что-то способен. Еще более жестоко это по отношению к клиенту, который виноват только в том, что заплатил собственные деньги за нашу некачественную работу. Мир вообще жесток, — сказал Виктор. — Или вы этого не знали? Мы можем с этим парнем попить пива у фонтана и поговорить о смысле жизни. Или сходить на Столбы, и он там не подведет. Но работать здесь он не будет. И именно вы объявите ему о том, что он не прошел испытательный срок.

— Но это же ваше решение!

— Нет. Это ваше решение. Это вы сказали, что он хороший человек, но никуда не годится как работник.

— Но я не смогу ему об этом сказать! Мне его жалко!

— Галина Петровна! — сказал Виктор. — Вам не кажется, что вы хотите в очередной раз перевалить на меня ответственность за решение? Хорошо. Можете его не увольнять. Но деньги ему будут выплачиваться из ВАШЕЙ зарплаты.

— То есть, он будет получать мои деньги, а я буду делать его работу? И вы считаете, что это справедливо?

— Ага. А вы считаете, что справедливее будет, если он будет получать МОИ деньги за то же самое? Почему всё в этой жизни должно происходить именно за мой счёт?

— Вы не видите в человеке человека. Для вас это функциональная единица и только!

— Батюшки светы! А для хирурга вы вообще только тело, из которого надо вырезать что-то лишнее. Он вас вообще до операции не видел — и после операции не увидит. Так вы и его в ту же корзину?

— Да вы бездуховный чёрствый человек!

— Разумеется, бездуховный. Вы Эпиктета читали? Усиленно рекомендую. Эпиктет сказал: если хочешь жить духовной жизнью — обходись малым, не жалуйся и будешь счастлив. А если погнался за деньгами — забудь про духовность. Вот так все просто. Галина Петровна, эклектика вам сильно мешает. Вы уж выберите себе какую-нибудь одну стезю.

И Галина Петровна выбрала. В тот же день сотрудник получил расчет. А еще через месяц комплектование «команды спецназа» было закончено (а Галина Петровна очень кстати успела пройти курсы по управлению персоналом). Глухой ропот среди ветеранов «Виктории» вызвало то, что «спецназовцев» во главе с Галиной Петровной посадили в отремонтированную часть офиса со специальной мебелью, и отправили «хором» на курсы в столицу. Поехали туда и Виктор с Галиной Петровной. Виктор, правда, ненадолго — заключил контракт с московским представительством, познакомил Галину Петровну с менеджером по региональным связям, оставил ее на семинар по продажам продукта, а сам вернулся. Нужно было ковать капитал для решительного прорыва.

И началось глубокое рыхление почвы. Семинары, презентации, курсы, раздача демоверсий. Виктор не только вкладывал деньги, он и сам не меньше половины времени тратил на проект. На карту было поставлено все. Бухгалтеры — народ консервативный. Имея синицу в руках, они с подозрением смотрели на усиленно рекламировавшегося журавля. Да и не для них был основной «цимес» продукта ACENNA. Главное было в том, что руководитель получал инструмент, позволявший оперативно управлять финансовыми потоками и планировать их использование. Поэтому «спецназ» действовал через директоров, для которых были разработаны специальные мини-семинары, занимавшие минимум времени — у руководства его и так мало.