Чтение онлайн

— Не переживай, я не стану кормом! — и добавляю: — Ни для кого в этом мире!

— Удачи! — коротко бросает Некто, и я ощущаю, будто моего мозга коснулась ледяная рука.

— Удача мне потребуется, — эхом отзываюсь я, и смотрю на туннель, который начинает медленно, прямо на моих глазах, перестраиваться в нечто иное.

То, что я ещё никогда не видел в Сотканном мире — реконфигурация лабиринта Бесконечности в лабиринт Смерти, из которого нет выхода…

Я стою. Не двигаюсь. Наблюдаю за тем, что в данный момент происходит, с какой-то фатальной отрешённостью.

Честно говоря, мне сейчас настолько на всё похрен, что меня уже ничем не удивить. А посмотреть здесь, знаете ли, есть на что.

Лабиринт трансформируется прямо на моих глазах. Медленно, но неумолимо, словно чудовище, пробуждающееся от многовекового сна. Он превращается в нечто иное, чем всё, что я видел до сих пор.

Туннель расширяется, увеличивается в размерах, как будто смотреть на удава изнутри в тот момент, когда он пожирает свою добычу. Только эта добыча — это ты.

Стены лабиринта уходят вверх, множатся, превращаются в десятки более мелких ответвлений, как расползающийся клубок змей.

Каждый новый коридор пульсирует, будто живой, и от него исходит слабое свечение. Синеватое, болезненное, будто свет от гнилушек в тёмном лесу.

Каждый сантиметр этой стальной оболочки покрывается нарастающей на неё плотью. Она вылезает из всех щелей, проступает сквозь металл, как плесень сквозь трещины в старом доме.

Плоть серая, дряблая, с прожилками вен, которые вибрируют в такт, какому-то невидимому ритму.

Под моими ногами, как из раскрытых пор кожи, сочится чёрная субстанция.

Она чавкает, булькает, превращается в блевотную жижу и растекается дальше, пока не заполняет пол туннеля на сколько хватает глаз.

Жижа липкая и вязкая. Она пытается обхватить мои ноги, присосаться к ним, удержать на месте.

Я делаю шаг в сторону. С трудом отрываю подошвы с неприятным хлюпающим звуком.

Со свода лабиринта капает кислота. Тягучая, как клей. Она свисает длинными и склизкими нитями, похожими на слюну гигантского зверя.

Кислота падает вниз. Шипит, дымится, и мне приходится уворачиваться, чтобы не попасть под её едкие капли.

Эта субстанция оставляет на стенках туннеля следы, как после ожога. Чёрные, обугленные дыры, которые медленно расползаются во все стороны.

Лабиринт наступает на меня, хотя я стою на месте, оплетает со всех сторон, будто собирается поглотить.

Он меняет форму, шевелится и… дышит. Я чувствую это всей кожей под броней.

Давление воздуха нарастает. Мне становится тяжелее дышать, будто я погружаюсь в воду в водолазном колоколе.

Движение стенок туннеля продолжается до тех пор, пока плоть местами не лопается, как гнилая тряпка, и под ней обнажается проржавевший металл.

Ржавчина осыпается хлопьями, обнажая странные зубчатые механизмы, шестерёнки и провода. Всё это шевелится, скрипит, и пытается собраться в новую форму.

А ещё я слышу нарастающий вой сирены, как это обычно показывают в кино про войну перед воздушной атакой.

Она надрывается. Звук проникает мне в уши, долбит по мозгам, и уже гудит, где-то в глубине моего сознания, отдавая жуткой пульсацией в висках.

Пол под ногами дрожит. Вибрирует. И эта вибрация усиливается с каждой секундой.

Сначала, едва заметно. Потом всё сильнее и сильнее. Пока поверхность, на которой я стою, не начинает ходить подо мной ходуном, как будто я нахожусь на палубе корабля в бурном море.

Мои ноги скользят по жиже, и я упираюсь рукой в стену, чтобы не упасть.

Стена тоже пульсирует под моей ладонью, будто она — живая.

«Что за нах… — думаю я, — такого никогда раньше не было!»

Вскоре сирена достигает своего апогея. Звук становится таким пронзительным, что у меня закладывает уши. А затем, этот звук резко обрывается, словно по туго натянутой струне рубанули мечом.

И меня обволакивает мёртвая тишина. Абсолютная. Гнетущая. Её изредка прерывает такой шмякающий звук.

Шмяк…

Шмяк…

Шмяк…

До меня доходит, что это в жижу капает чёрная слизь. С потолка, со стен, с каких-то наростов, которые выросли за секунды. И это меня напрягает, словно я слышу некий сигнал перед началом атаки. Каждый шмяк отдаётся в груди, будто отсчитывает последние минуты моей жизни.

— Паук, готовсь! — предупреждаю я биомеха. — Скоро начнётся!

Биомех стоит, не шевелится.

Я ещё и сам не знаю, что именно начнётся, но уверен, что в дело вступят все игроки и твари из заблокированных ячеек. И надеяться я могу только на себя и свои умения.

Хотя… Постойте! Я же могу и сам управлять слоями! В конце концов, я уже делал это раньше — менял конфигурацию пространства, ставил заслоны и создавал порталы. Стоит мне только захотеть, и…

Я пытаюсь сделать лёгкую трансформацию слоя. Подстроить его под себя. Поставить щит или изменить его. Погружаюсь внутрь своего сознания, ищу тот канал, который всегда был для меня открыт. Ту связь с Сотканным миром, что позволяла мне манипулировать реальностью.

Но… ни фига!

Сука!

Чтобы вас всех черти разорвали!

Ничего не происходит!

Способность, как отрезало!

Этот мир меня не слушается. Он больше не отзывается на мои импульсы, и не поддаётся контролю. Мне будто отключили эту функцию, выдернули провод и окончательно разорвали связь.

Млять!

У меня пересыхает в горле.

Я делаю глубокий вдох, пытаюсь успокоиться. Но чувство тревоги уже нарастает, царапает меня изнутри, как зверь, рвущийся на свободу.

Лабиринт тоже дышит. Ждёт. Готовится.

А я остался, в некотором смысле, безоружным. Без возможности вытащить из рукава свой главный козырь — способность управлять пространством Сотканного мира!

— Ладно, — шепчу я сам себе. — Значит, будем драться по-старинке! Паук, сфера — твой главный приоритет! И, будь начеку! Эти твари полезут из всех щелей!

Биомех лишь вздрагивает. Крепче вцепляется в оружие, которое он держит в своих щупальцах, и, чуть разворачивается, чтобы прикрыть наш тыл.