Чтение онлайн

— Это потому, что ты черствый и грубый мужлан, — высказал предположение Стасик. — А я добрый и нежный. Она это почувствовала и подружилась со мной.

— Ну, раз вы с ней друзья, так пускай она поможет нам, — загорелся Грыбан. — Кто она вообще такая?

— Да я не знаю, — признался Стасик. — Она, кажется, и сама этого не знает.

— Знает — не знает, — проворчал Зархад. — Силы у нее полно, это ясно. Вот пусть и разберется с добряками. Попроси ее по-дружески. А мы ей потом, когда-нибудь в другой раз, гостинцев принесем. Расплатимся честь по чести.

— Я бы попросил, — виноватым тоном признался Стасик, — но я не знаю, как открыть дверь ее темницы. И она тоже не знает. Мы пробовали….

— Что? — змеей прошипел Гамал. — Нет, ты точно обезумел! Как тебе только хватило дурости пытаться взломать дверь?

— А что такого? Я просто хотел освободить Свету. Она хорошая и никому ничего плохого не сделала. За что ее держать в заточении сотни лет?

— Это она тебе сказала, что ничего плохого не сделала? А ты и уши развесил. Тупой школьник!

— Ребята, хватит лаяться, — попросил Зархад. — Мне все равно, кто, что и кому сделал. Я просто хочу выйти из этой передряги живым. И если для этого надо подружиться с монстром, то так тому и быть. Так что давайте лучше подумаем, как освободить подружку человека Стаса, чтобы та затем спасла всех нас. Гамал у тебя на это счет мысли есть?

— На какой? Как взломать дверь в подземелье? Ни единой!

— Да не капризничай ты, я тебе потом атласные шаровары добуду за полцены.

— Сказал же — не знаю я, как ее открыть. Она заколдована — ясно вам? А я, так уж вышло, не маг. Что я могу тут поделать? Взорвать ее, разве что.

— А это мысль! — оживился Зархад. — Ты же в бомбах сечешь. Помнится, и для нас их изготавливал. Правда, те слабенькие были. Но если сделать большую бомбу, то никакая дверь не устоит.

— Эта-та, как раз, может устоять, — сказал Гамал. — Впрочем, какая разница. Чтобы сделать бомбу, нужно попасть в лабораторию. Я же не могу ее из воздуха сотворить. А потом ее нужно доставить к двери в подземелье. Как мы все это провернем, если в крепости полно добряков?

— А разве добрякам не нужно спать? — спросил Зархад. — Дед, не ворчи ты. Я все понимаю — опасно. Но если они пустят в ход магию, они нас в два счета отыщут. И что тогда? Знаешь, что делают паладины с гоблинами?

Рождающийся в муках план не слишком нравился Стасику. Покинуть надежное убежище и бродить по крепости, полной героев добра — форменное самоубийство. Но Зархад сказал дело — если маги просканируют руины, их тотчас же обнаружат. Стасик не знал, что там паладины делают с гоблинами, зато догадывался, какая веселая участь ждет лично его, окажись он в лапах воинов света. Отсиживаться в убежище и дальше было опасно. Единственный их шанс на спасение заключался в Свете. Вырвавшись на свободу, она, пожалуй, сумеет справиться с целым войском. Стасику, во всяком случае, хотелось в это верить.

— Давайте рискнем, — прошептал он, сам удивляясь собственной отчаянной решимости. Решимостью, на самом деле, и не пахло. Просто Стасик выбрал наименее страшный вариант. Ведь если даже его убьют в ходе вылазки, это, как ни крути, будет быстрая смерть. А вот в том случае, если силы добра и света заполучат его живым, он многократно пожалеет о том, что когда-то упоенно мечтал о правильном мире.

— Экие вы сорвиголовы, — неодобрительно проворчал Гамал. — Даже Стасик расхрабрился. Но я вынужден признать, что иного выхода у нас нет. Попытаемся освободить это существо.

— Ее зовут Света, — напомнил Стасик. — Она хорошая. Она мухи не обидит.

— Надеюсь, ее безобидность не распространяется на паладинов и светлых магов, — заметил Гамал. — Хотя, они ведь не мухи. Ладно, давайте за мной. Эх, только бы лаборатория была цела. Если добряки там все переломали, тогда нам точно крышка.

И они поползли по тесному каменному тоннелю вслед за старым алхимиком.

Следовать за героями оказалось нетрудно. Большой отряд всадников оставил после себя четкий след, так что Ваську всего-то и нужно было, что двигаться по нему. Поэтому он смог позволить себе ехать далеко позади, вне зоны видимости Ильнура и его войска.

Пока путь его пролегал по землям Ангдэзии, Васек чувствовал себя превосходно. Его переполняла воинственность, он жаждал крови. За проведенные в этом мире годы он привык воспринимать войну, ведущуюся между королевством добра и империей зла, как нечто, не имеющее к нему никакого отношения. Но с недавних пор все изменилось. В этом конфликте у него появился личный интерес. После кошмара, пережитого им в Форинге в ходе злодейского набега, после того, как он собственноручно похоронил своих убитых друзей, у Васька не осталось иного желания, кроме как найти и жестоко покарать главного виновника всех этих бед. Лежа в лазарете с ранами и ожогами, он думал лишь о том, каким немыслимо жестоким образом поквитается с ненавистным Свиностасом. Идея мести завладела им целиком. Все радости жизни, которым он отдавался прежде, померкли и потеряли свою ценность. Васька больше не манили ни хмельное пиво, ни грудастые крестьянки. Он хотел одного — срубить голову подлому злодею.

Пока дорога тянулась мимо возделанных полей, тенистых рощ и зеленых лугов, Васек был храбр и решителен. Но постепенно привычный пейзаж начал меняться. Зелени становилось все меньше, деревья, если и попадались, выглядели хилыми и болезненными. А затем впереди показалась голое серое пространство, от которого повеяло сухим зловонным воздухом и странной жутью. Стоило увидеть нейтральную полосу, о которой Васек прежде был только наслышан, как вся решимость со свистом вышла из свинопаса.

Он остановил лошадь, чувствуя страх и испытывая сильное желание повернуть назад. Возможно, прав был верховный паладин, когда не пожелал брать его в воины. Он свинопас. Его удел — крестьянская работа. Нет у него необходимых для настоящего героя качеств, и, прежде всего, положенной дозы мужества. Разве стал бы колебаться герой, увидев перед собой выжженную пустыню нейтральной полосы? Разумеется, нет. Он не убоялся бы всех многочисленных и ужасных слухов, что ходили об этом месте, но решительно двинулся бы вперед, к своей цели.

Возможно, Васек и повернул бы назад, но стоило ему вспомнить чудом пережитый геноцид, как он понял — нет, этому не бывать. Неважно, что там думал о нем Ильнур. Неважно, что показал определяющий куб. Он поедет на нейтральную полосу, а если потребуется, то и дальше, в сам Кранг-дан, отыщет там злодея Свиностаса, и прикончит его. Либо так, либо будет терзаться угрызениями совести до конца жизни. Пусть он сам погибнет на этом пути, но и подлый Стасик не уйдет от возмездия.

С этими мыслями Васек пустил лошадь вперед и вскоре выехал на нейтральную полосу.

Он упорно двигался по следу, оставленному отрядом героев. День уже клонился к вечеру, и Ваську меньше всего хотелось оказаться ночью на голой местности. Он слышал немало леденящих кровь историй о чудовищах, населяющих нейтральную полосу, и знал, что те предпочитают выходить на охоту в темное время суток. Поэтому следовало спешить, и либо настичь отряд, либо найти себе какое-нибудь убежище прежде, чем сгустятся сумерки.

Он пришпорил старую клячу, заставив ту перейти на галоп. Лошаденка вначале отказывалась понимать наездника, но когда его пятки в пятый раз крепко вонзились в ее тощие бока, осознала, что тот не шутит. И впервые в жизни перешла на бег. Васек гнал ее без намека на жалость, и к тому моменту, когда он разглядел на горизонте какие-то развалины, несчастная скотина был чуть живой от усталости, и едва не падала без сил.