Чтение онлайн

— Завтра? Завтра нет, не вернусь. Путь неблизкий, за день не управлюсь. Но ты за меня не переживай. Я давно живу на нейтральной полосе, и умею за себя постоять.

Стасик, на самом деле, в основном переживал за себя. Он еще ни разу не оставался на ночь один в разрушенной крепости. Тут и так-то было жутко, но близкое присутствие Гамала немного ободряло его. Но что же с ним будет, если он окажется совсем один? Стасик верил в нерушимость закона подлости. По крайней мере, в его отношении этот закон работал безотказно. Поэтому он не сомневался в том, что стоит ему остаться в одиночестве, как обязательно случится что-то плохое.

— А если сюда, пока вас не будет, залезет отряд героев? — предположил он. — Они ведь часто бывают на нейтральной полосе.

— В эти развалины они не суются, — отмахнулся Гамал.

— Почему? Людей, особенно героев, не остановишь одной лишь аурой страха.

Гамал пожал плечами.

— Не знаю, по каким причинам герои сторонятся этих развалин, — признался он, — но, полагаю, такие причины у них есть. Эта крепость прежде принадлежала Ангдэзии, и, я думаю, там до сих пор не забыли о ней. Точнее говоря, о том, что сидит в здешнем подземелье. Скорее всего, начальство просто запрещает героям приближаться к крепости, чтобы те случайно не пробудили здешнее лихо. Лично я за десять лет не видел здесь ни одного из них. И ты не увидишь.

— Ну а вдруг….

— Хватит уже! — проворчал Гамал. — Не будь ребенком. Одну ночь ты здесь переживешь. Просто не делай глупостей, и все будет хорошо.

Он пристально посмотрел на Стасика, и строго спросил:

— Ты ведь помнишь мой наказ никогда не спускаться в подземелье и не подходить к той двери? Помнишь, да?

— Помню, — ответил Стасик. — Забудешь такое.

— Помни хорошенько.

— А вы меня с собой не возьмете? — предпринял последнюю отчаянную попытку Стасик.

— Нет.

— Почему же? Я бы вам помог. Сумку бы нес.

— По ряду объективных причин. Во-первых, кто-то должен поливать огород, а это твоя священная обязанность. Во-вторых, я еще не уверен, что ты полностью контролируешь свое тело, а там, снаружи, от этого может зависеть жизнь. Ну и в-третьих, тебе пора приучаться к самостоятельности. Считай это своим испытанием.

— Оно слишком суровое, — недовольно заметил Стасик.

— Справишься. Ты уже большой мальчик. Сколько тебе? Тринадцать?

— Шестнадцать! — обиженно проворчал Стасик. — Мне шестнадцать. А скоро вообще семнадцать исполнится.

Тут он вспомнил о том, что давно сбился со счета дней, и рискует пропустить свой день рождения. Хотя большой трагедии из-за этого не случится. Вряд ли кто-то в этом мире пожалует к нему на торжество с поздравлениями и подарками.

— Почти семнадцать? — воскликнул Гамал. — Да ты взрослый мужик! И боишься остаться на ночь один?

— Все, все, закрыли тему! — сердито сопя, бросил Стасик. — Останусь я, останусь. Только не надо читать мне мужицких лекций.

Стасик ждал, что в эту ночь запертый в подземелье монстр вновь удивит его, придумав что-нибудь новенькое. Он уже слышал злобное рычание, слышал жалкие рыдания. Что следующее на очереди? Стасик даже знать этого не хотел. С тяжелым сердцем лег он в кровать, положив на стул новый, выданный Гамалом, шар. Закрыл глаза, почти не сомневаясь в том, что среди ночи будет разбужен очередным кошмарным звуком.

И просчитался.

Никто не потревожил его сон. Стасик сладко проспал до самого утра.

Пока он завтракал, Гамал собирался в дорогу. По ходу дела старик успел выдать ему сотню разных инструкций, суть которых сводилась к одному простому правилу — делай то же, что и всегда, и все будет хорошо.

— Да понял я, понял, — ворчал Стасик с набитым ртом. — Хватит гонять все по кругу.

— Все вы на словах понятливые, — заметил Гамал. — Так, ты помнишь о подземелье? Не ходи туда!

— Боже мой! — взвыл Стасик. — Да хватит уже!

Все это напомнило ему инструкции, которые выдавались родителями всякий раз, как те собирались покинуть сына на срок более суток. Они объясняли все так подробно, в таких деталях, словно имели дело с несмышленым младенцем. Стасик презрительно пропускал их речи мимо ушей — он уже взрослый, во всем разберется. А после вынужден был унизительно звонить предкам и задавать кучу спасительных вопросов, без которых он не мог ни сготовить еду, ни отыскать чистые носки.

— Ладно, ладно, — произнес Гамал. — Будем считать, что ты все понял.

Стасику тоже хотелось в это верить. Потому что в этот раз позвонить и что-то уточнить ему не удастся.

Сквозь пролом в стене Стасик наблюдал за тем, как Гамал удаляется от крепости. Его фигура становилась все меньше, пока полностью не растворилась в серости окрестного пейзажа. Стасик прислушался к воцарившейся тишине и зябко поежился. А ведь еще только день. Что же будет ночью?

Денек выдался пасмурным. Клубящиеся облака медленно, но верно, сбивались в плотную темную тучу. Стасик понадеялся, что хлынет дождь, и избавит его от необходимости таскать воду в огород, но чаяния его не сбылись. Туча-то собралась, но ни одной капли влаги с нее так и не упало. Постояв на месте и подождав чуда, Стасик ругнулся, и неторопливо побрел к колодцу.

День, проведенный в одиночестве, прошел буднично: до самого вечера Стасик добросовестно исполнял обязанности водоноса. Тучи над его головой сгущались все больше, и в тот момент, когда он уже закончил работу, оросив большую часть посаженных Гамалом культур, издали докатился рокот грома, а вслед за ним на землю упали первые капли дождя.

— Ну, спасибо! — сквозь зубы процедил Стасик, с ненавистью глядя в темнеющее вечернее небо. — Очень вовремя.

Он разогрел на печи остатки каши и поужинал. Снаружи быстро темнело. Поднялся ветер, в чьем протяжном завывании Стасику почудился зловещий голос подбирающихся к развалинам чудовищ. Дождь припустил сильнее. А когда тьма за окном на мгновение озарилась вспышкой молнии, Стасик невольно вздрогнул. Он подумал о том, что старику, бывшему сейчас на открытой местности, придется несладко в эту ночь. Но судьба Гамала волновала его не так сильно, как своя собственная. Страшась непогоды, и видя в ней предзнаменование чего-то зловещего, Стасик отправился в свою комнату, которую не планировал покидать до самого рассвета.

Лежа в кровати и прислушиваясь к приглушенному каменными стенами шуму ливня, Стасик честно пытался думать о чем-нибудь другом, но его мысли упорно, всякий раз, возвращались к таинственному соседу снизу. Что оно такое, это загадочное существо, запертое в подземелье в незапамятные времена? Гамал упоминал о том, что в далеком прошлом эта крепость принадлежала Ангдэзии. То есть, герои добра и света, защитники справедливости и непорочности, упекли кого-то в подвал, а после выбросили ключ. Ну, какие они добрые, эти герои добра, Стасик уже успел узнать на собственной шкуре. Раз уж эти герои не разглядели в Кольке садиста и подонка, то либо они отличались феноменальной близорукостью, либо не были так уж добры. А о том, как жестоко и несправедливо они обошлись с ним самим, Стасик предпочитал не вспоминать — стоило освежить в памяти свою бытность свинопасом, и душа рвалась на части от горя. Его, потенциального великого мага и латентного героя, безжалостно обрекли на крестьянскую участь. А Кольку, негодяя и мучителя, возвысили до звания паладина. И все же, даже такие скверные типы, как воины добра, едва ли стали бы запирать кого-то просто так, без веской на то причины. Наверняка внизу, за железной дверью, томился в неволе ужасный монстр, и лучше вообще не думать о нем, и уж тем более, никогда впредь не спускаться в подземелье.

Но хоть здравый смысл и призывал Стасика к этому, он никак не мог забыть слова, прозвучавшие там, во тьме, у самой двери. Монстр говорил человеческим голосом. А что, если….

Стасик перевернулся на другой бок, и строго запретил себе даже думать о подобных глупостях. Разве мало шишек он уже набил в этом мире? Не хватало еще поддаться глупому любопытству, и навлечь на себя очередную порцию бед и несчастий.

— А если не подходить к двери? — пробормотал он. — Если попробовать заговорить с этим существом издали? Наверное, это безопасно. Более или менее.