Чтение онлайн

“И во время полета я не переставал думать об этом. Ну что за несчастье! – вспоминает Камило. – Источник в южной полусфере неба, и Parkes — единственный радиотелескоп в мире, который может справиться с такой задачей”. И вдруг его осенило: ведь он научный руководитель принципиально нового телескопа. Телескоп еще не полностью готов, но что с того? “Добравшись до Австралии, я отправил электронные письма некоторым моим коллегам в Южной Африке”, – говорит Камило. Они “как одержимые” с помощью четырех рентгеновских телескопов XMM, Chandra, Swift и NuSTAR проводили наблюдения этого магнетара по нескольку минут каждый день не только в радио-, но и в рентгеновском диапазоне. Теперь он светил несколько иначе, поскольку за время длительного бездействия его магнитное поле перестроилось. Но, по словам Камило, то, что этот магнетар вернулся, было поразительно.

Еще один магнетар, PSR J1745-2900, открыли в 2013 году. Он знаменит своим специфическим местоположением вблизи сверхмассивной черной дыры в центре Млечного Пути. Открытие это шокировало: астрономы думали, что столь близко к галактическому центру на сравнительно низких радиочастотах они не смогут обнаружить даже пульсары. И не из-за того, что не слишком старались, – радиотелескопы более десяти лет обследовали эту область, но безрезультатно. Их главной целью всегда был поиск миллисекундных пульсаров, которые затем можно использовать как невероятно точные часы, двигающиеся по быстрым орбитам вокруг галактического центра, для проверки общей теории относительности. (Более подробно об их усилиях будет рассказано в главе 8.) Магнетар к миллисекундным пульсарам не относится: его период вращения составляет 3,76 секунды, а магнитное поле достигает 1014 гауссов.

Поскольку магнетары – большая редкость, они невероятно загадочны. Астрономы знают, что в течение нескольких тысяч лет эти источники рентгеновских лучей постепенно гаснут, но неясно, как после исчезновения рентгеновского излучения затухает магнитное поле. Возможно, существенное магнитное поле остается “вмороженным” в звезду и затухает мало. Вероятно, обнаружить радиоизлучение магнетаров, и без того нерегулярное, становится еще труднее. Поэтому до тех пор, пока магнетар не вернется к жизни, найти его очень сложно, если вообще возможно. “Поиск спорадического радиоизлучения – многообещающий способ найти дремлющие магнетары”, – говорит Томпсон. Поскольку в сравнении с рентгеновским излучением энергия радиоизлучения, которую можно обнаружить, очень мала, их открытие будет делом новых, более чувствительных радиотелескопов, таких как Square Kilometer Array (“антенная система площадью в квадратный километр”). Дремлющие магнетар ы определенно есть. Астрономы считают, что в такой галактике, как Млечный Путь, каждые тысячу лет рождается один магнетар. А поскольку в нашей Вселенной порядка двух триллионов галактик, в космосе “притаились” 2x1021 дремлющих магнетаров, дожидающихся того дня, когда они проснутся и будут замечены теми, кто наблюдает небо.

Более тысячи из известных пульсаров были открыты при самом большом на сегодняшний день многолучевом обзоре галактической плоскости радиотелескопом Parkes, где все еще на посту “старослужащая” – австралийская тарелка. Когда в 1997 году Parkes начал сканирование галактической плоскости, были известны только чуть больше семисот пульсаров, а всего год спустя, 5 ноября 1998 года, в копилку астрономов добавился тысячный пульсар. Это известие попало на первые страницы многих мировых газет. Обзор продолжался до марта 2000 года и возобновился в декабре 2001-го. Невероятный успех проекту обеспечил достаточно специальный прибор – многолучевой приемник, установленный в фокальной области тарелки Parkes в 1996 году. Этот приемник использовался и при обзоре промежуточных галактических широт, выполненном для Технологического университета Суинберна, и во многих других случаях. В общей сложности на счету Parkes более половины всех известных пульсаров, включая знаменитый и до сих пор уникальный двойной пульсар – единственную известную двойную систему из двух радиопульсаров, о которой упоминалось в главе 2. Многолучевой приемник нашел и самый первый быстрый радиовсплеск, или FRB (FastRadio Burst), так называемый “всплеск Лоримера”. Он входит в новый класс чрезвычайно мощных и коротких вспышек в глубоком космосе, происхождение которых до сих пор неизвестно (более подробно о FRB будет рассказано в главе 9).

Первоначально многолучевой приемник разрабатывался для поиска тусклых галактик, идентифицируемых по характерной спектральной линии атомов водорода длиной 21 сантиметр. Именно на этой длине волны, соответствующей 1420 МГц и попадающей в микроволновую область спектра, излучение газа атомов водорода проникает сквозь облака пыли, непрозрачные для видимого света. Но астрономы быстро поняли, что многолучевой приемник благодаря сильно увеличенному полю зрения радиотелескопа можно использовать для поиска пульсаров.

Когда Джон Саркисян, руководящий на месте работой телескопа Parkes, показал мне многолучевой приемник, моей первой мыслью было: “Вот это да! Что за бочка!” В самом деле, будучи около метра в поперечнике и полтора метра в высоту, он выглядел как металлическая бочка, внутри которой помещается шестиугольная конструкция из тринадцати маленьких цилиндров. Это криостат, температура внутри которого во время работы составляет 20 кельвинов. Такая близкая к абсолютному нулю температура позволяетустранить шумы и повышает чувствительность прибора. Для сравнения: средняя температура пустого пространства между небесными телами порядка 2,73 кельвина (или -270,42 градуса Цельсия). Когда я приехала в обсерваторию Parkes, то увидела многолучевой приемник хранившимся в крошечном строении вблизи телескопа. Астрономы заменили его однолучевым приемником, поскольку Parkes тогда отслеживал покидающий Солнечную систему космический зонд “Вояджер-2”. Для наблюдения пульсаров его позднее вернули на место, подвесив высоко над центром антенны.

Один из разработчиков многолучевого приемника – опытный исследователь пульсаров астроном Эндрю Лайн. Я встретилась с ним в июле 2019 года в обсерватории Джодрелл-Бэнк, всего в часе езды от Манчестера. Был солнечный день, пятница, и астрономы устроили пикник прямо рядом с 76-метровым телескопом Lovell. Студенты, преподаватели и служащие сидели на асфальте рядом с возвышающимся над ними, залитым солнцем огромным телескопом. В сравнении с Parkes, где все, от диспетчерской башни до самой тарелки-отражателя, заставляет ностальгически вспомнить шестидесятые годы, Lovell выглядит гораздо современнее. Все телефоны пришлось перевести в “режим полета”. Как и рядом с Parkes, радиомолчание – непреложное правило, хотя выполнить его не так-то легко, учитывая близость к Манчестеру. Я последовала за Лайном в стоящее неподалеку здание, выглядящее как летний домик. Здесь рабочие кабинеты астрономов. За свою длинную карьеру Лайну удалось достичь многого, но, по его словам, в число результатов, которыми он гордится больше всего, входит его роль в создании многолучевого приемника и масштабный обзор Parkes.

“Мы сделали малошумящие усилители и часть оборудования криостата”, – рассказывает он, добавляя, что бэкенд [19] приемника Parkes на самом деле создан в обсерватории Джодрелл-Бэнк. Вскоре после того, как в 1999 году многолучевой приемник установили на телескопе Parkes, такой же, хоть и с четырьмя рупорными облучателями, был помещен и на телескоп Lovell. До появления многолучевого приемника у радиотелескопов обычно был всего один рупорный облучатель. Когда радиоволны от отдаленных объектов достигают параболической антенны, они, отражаясь, собираются в ее фокусе и попадают в рупорный облучатель. Один рупорный облучатель собирает сигналы, которые затем усиливаются в приемнике и преобразуются в электрический сигнал. При такой схеме каждый раз телескоп можно направлять только на один маленький участок неба, а значит, наблюдение больших участков требует больших затрат времени.

И тут на помощь приходит многолучевой приемник. Большее число рупорных облучателей позволяеттелескопу одновременно обследовать несколько соседних участков неба, и тем самым все небо можно охватить гораздо быстрее, чем при одном рупорном облучателе. Волны от каждого рупорного облучателя попадают в отдельный приемник, и каждая рупорная антенна имеет две поляризации. У многолучевого приемника Parkes тринадцать рупорных облучателей, а значит, всего получается двадцать шесть выходов. Так Parkes эффективно и дешево превратился в радиотелескоп с существенно большим отражателем. “Инициатива использовать приемник для наблюдения пульсаров принадлежит Эндрю Лайну. Он же одну за другой разработал системы аналоговых фильтров, позволяющих их отыскивать, – замечает Мэтью Бейлз, астроном из Технологического университета Суинберна. – Постепенно мы модифицировали наборы фильтров, которые для обзоров Вселенной с высоким временным разрешением должны были быть цифровыми”. Позднее именно эти обзоры позволили обнаружить большинство из первых тридцати FRB и убедить мир, что такие загадочные вспышки радиоизлучения реальны.

С 2004 года многолучевой приемник с семью рупорными облучателями есть как у телескопа Arecibo в Пуэрто-Рико, так и в Китае у нового гигантского сферического телескопа FAST с пятисотметровой апертурой и неподвижным основным отражателем. Он был построен CSIRO, и в настоящее время это самый большой криогенный приемник16.

Имеется странный подкласс необычно ярких астрономических объектов – аккрецирующих двойных систем, излучающих в рентгеновском диапазоне. Впервые их заметили в 2014 году, когда астрономы обнаружили пульсации, которые приняли за пульсации черной дыры в системе, классифицированной как сверхъяркий рентгеновский источник, или ULX (ultra-luminous x-ray source). Они были известны с 1980 года. Тогда астрономы впервые наблюдали чрезвычайно яркие точечные рентгеновские источники, излучение которых на всех длинах волн превышало излучение миллиона Солнц. Исследование таких пульсаций в 2014 году показало, что по крайней мере некоторые из них – нейтронные звезды. К настоящему времени мы знаем о шести [20] таких объектах17.

Ли Таунсенд, астроном из Кейптаунского университета, в первый раз заметил пульсации одного из этих странных “чудищ” в 2016 году, когда зафиксировал рентгеновскую вспышку такого источника. Объект, известный как массивная рентгеновская двойная система в Малом Магеллановом Облаке, Таунсенд изучал уже много лет. Его поведение соответствовало поведению обычной аккрецирующей двойной рентгеновской системы, и излучение было ожидаемым. Внезапно произошла мощная вспышка, в тысячу раз ярче, чем все, когда-либо виденные Таунсендом, что переводило объект в разряд ULX. “Это один из первых случаев, когда мы действительно увидели переход нормальной рентгеновской двойной системы в режим ULX, – рассказывает Таунсенд. – И это одно из немногих имеющихся свидетельств того, что рентгеновские двойные системы действительно могут быть связаны с ULX”.