Незабываемая, или Я буду лучше, чем она
Шрифт:
Я не знала, что в госпитале неподалёку от аэропорта уже начали работу по спасению раненых врачи и медсёстры. Врачи приступили к срочным операциям, а медсёстры раздавали обезболивающие средства. Те, кто остался в живых и не получил серьёзных повреждений, собрались в зале аэропорта. На некоторых тлела одежда. Пассажиры проклятого рейса пребывали в состоянии шока. Среди спасшихся пассажиров был и Матвей…
Но я не могла об этом знать. Я сгорела…
Глава 2
Но осталась жива…
Обожжено было не только моё тело. Обожжена была моя душа. В тот момент, когда пришла в сознание в ожоговой реанимации, я почувствовала, что мне не хочется жить. До моего сознания с трудом доходил факт, что, несмотря на многочисленные жертвы, я чудом спаслась. Правда, вот как – не помню. Наверное, меня успели вытащить из языков пламени спасатели.
Чудовищная мысль посетила мою раздирающуюся от дикой боли голову: «Матвей не предпринял ничего, чтобы вытащить меня из горящего самолёта». Где-то в памяти всплывали ужасные кадры, как я просила о помощи, а он крикнул, что сам хочет жить, и исчез в чёрном дыму. Вспоминая предательство близкого человека, мне хотелось кричать, биться в истерике, но не было сил, да и возможностей тоже. Я не могла ни говорить, ни выражать свои эмоции, ни шевелиться. Чувствовала себя настоящим трупом, который почему-то ещё не лишился способности мыслить.
Мне казалось, у меня нет не только кожи. У меня больше нет души. Временами представляла, что я в аду. Видела перепуганные лица врачей, которые смотрели на меня с нескрываемым удивлением и, видимо, сами не понимали, как я осталась жива. Порой я совсем не чувствовала тела, а порой оно начинало чудовищно болеть. От этой боли я сразу теряла сознание. Гортань была словно чужая, и я не могла больше произнести ни единого звука. Изо рта у меня торчала трубка, глотать было невыносимо больно.
Приходя в сознание, я постоянно думала о Матвее. Не понимала, почему он меня не ищет, ведь я ещё жива… Почему он не рядом? Сейчас я нуждалась в нём, как никогда в жизни.
Матвей… Мы поженились всего несколько дней назад и тут же полетели в свадебное путешествие на Мальдивы. Я любила Матвея всем сердцем. Любила настолько, что во время наших коротких ссор мне казалось, что я не живу, а просто погибаю. В последнее время меня вообще перестал волновать окружающий мир. Я утопала в нашей любви.
В детстве я мечтала о прекрасном принце, и когда судьба подарила мне Матвея, сразу показалось, что исполнились мои детские мечты. Я не могла представить, как можно жить без этого мужчины, без его улыбки, дыхания, без горячих и страстных поцелуев, без его сильных и тёплых рук. С каждым днём нашего знакомства я узнавала его всё больше и привязывалась к нему всё сильнее. Я поняла, как он для меня важен…
Если Матвей задерживался на работе, я не могла оторвать взгляд от часов и умирала от желания увидеть его как можно быстрее… Я никогда и никого так не любила и даже не думала, что умею так сильно любить. Мы с Матвеем прошли через многие трудности наших взаимоотношений. Иногда он делал мне больно, но я прощала.
Одному богу известно, как я боялась его потерять. Мне всегда хотелось ему подчиниться, стать для его необходимой и сделать всё, что доставит ему удовольствие. Мне хотелось отдать ему себя всю без остатка. И плевать, что на каждом углу твердят: нельзя так растворяться в мужчине, это чревато нежелательными последствиями. Я растворилась в Матвее полностью, и меня не интересовало чужое мнение на этот счёт. Даже короткая разлука наполняла моё сердце невыносимой болью. Мне казалось, что если когда-нибудь, не дай бог, Матвей исчезнет из моей жизни, я просто перестану существовать. Я любила его всей душой, до самого донышка.
Даже сейчас, когда я находилась между жизнью и смертью и была похожа на головешку, стоило подумать о Матвее, как где-то там, в низу живота, возникало знакомое чувство тепла и влаги.
Я любила Матвея и одновременно ненавидела его за то, что он бросил меня умирать. Это было слишком мучительно. Я вспоминала наши ночи любви и его клятвы: он никогда в жизни, ни при каких обстоятельствах меня не бросит и, если потребуется, не раздумывая, отдаст за меня жизнь. Оказалось, это пустые слова…
В ночи любви его силы были неистощимы. Я горела, дрожала и подчинялась ему даже в постели. Я смаковала его тело, поглощая в себя каждую клеточку истомы, исходящей от него. Я чувствовала только наши тела, биение наших сердец и огромное желание быть вместе до самого последнего часа. Это было как наваждение, ничего больше не имело значения. Усталые, мокрые тела и безумно счастливые лица. Для нас изначально не существовало никаких запретов. Мы оба считали, что жизнью правит грех искушения, и с неописуемой самоотдачей отдавались бешеной гонке.
Мне всегда казалось, что до встречи с Матвеем я успела пропустить больше половины жизни между пальцев. До него я не жила. Я существовала. Матвей дал мне возможность ощутить себя живой и нужной, а точнее, самой-самой… В моей жизненной пустоте появился такой яркий свет, который сразу меня ослепил. Мне стало так светло…
Единственный, неповторимый, любимый… Я всегда буду благодарна судьбе за то, что в ней появился Матвей. Я жила его любовью, его настроением, его прихотью и его желаниями, которые научилась угадывать сразу, как только они появлялись. Я старалась не нарушать гармонию нашего пространства бессмысленными истериками и скандалами. Старалась держать себя в руках и всегда покорялась его власти. Матвей – моя единственная страсть.
Я не представляла, как можно жить без любимого, и в который раз прокручивала в голове ситуацию в самолёте. Тут же начинала пульсировать кровь в висках. Я не представляла, как он мог жить без меня. Как мог похоронить самое дорогое и спасти свою жизнь ценой моей смерти… Неужели этот поступок разорвёт всё, что нас связывало долгое время?! Даже если я, вдруг, выкарабкаюсь и смогу когда-нибудь встать на ноги, обязательно скажу ему, что буду любить его до последнего вздоха и последнего стона. Правда, сейчас я не могу не то что говорить, а даже стонать.
Вполне возможно, я стану калекой, инвалидом не только из-за травм, но и инвалидом любви. Если Матвей от меня откажется, а он практически уже это сделал, я буду всегда его ждать и искать оправдания поступку, который он совершил. Это всего лишь шок, паника, малодушие, страх… С каждым бывает. В противном случае, зачем дышать, если я потеряю надежду? Становится страшно…
Матвей не был моим первым мужчиной. До него у меня имелся опыт близкого общения с мужским полом. С кем-то расставалась я сама, а кто-то расставался со мной. Но до встречи с Матвеем мне казалось, что у меня нет сердца, потому что я не умею любить.
Мы познакомились, когда на улице шёл дождь. Я люблю дождь. Когда он сыплет сверху, я не спешу укрыться. Я шла, насквозь промокшая, ловила капли дождя и вспоминала, что родилась тоже в сильный дождь. Так рассказывала моя мама. Меня так и звали в детстве – девочка-непогода. Я никогда не поддавалась на уговоры мамы взять с собой зонт. Ненавижу зонты.
А затем девочка-непогода превратилась в девушку-непогоду. Мне казалось, под дождём легче дышать, потому что дождь – это всегда свежесть, а свежесть ассоциировалась у меня с переменами в жизни. Именно в такую погоду встретил меня Матвей. Просто остановил свой автомобиль рядом со мной и предложил подвезти. Я удивилась и сделала ему встречное предложение: прогуляться под дождём. Зачем упускать такую погоду? Нужно просто ловить момент…