Чтение онлайн

А о вложенных в это дело деньгах сыщику и думать не хотелось. По крайней мере, решив, что одна лишь мебель в приемной стоит больше, чем его квартира целиком, Гуров перестал думать об интерьере и сосредоточился на единственном живом обитателе помещения – высокой привлекательной женщине лет тридцати на вид.

– Вы что-то хотели? – поинтересовалась она, в одно мгновение успев оценить безупречный костюм Гурова.

Сыщик представился и показал женщине удостоверение. Секретарша Горохова несколько секунд ошарашенно смотрела на корочки полковника, видимо, не в силах понять, как это такой элегантный джентльмен может быть сотрудником милиции. Затем женщина пожала плечами и с холодным лицом предложила Гурову присесть. Сыщик слегка улыбнулся в ответ на такое изменение в поведении секретарши.

– Я вижу, что и вас общение с милиционерами не приводит в восторг, – констатировал Гуров, опускаясь в мягкое кресло.

Сыщик на секунду задержал взгляд на пластиковом бейдже, прикрепленном к левому лацкану пиджака секретарши. «Белкина Ирина Ивановна. Секретарь-референт» – значилось на этой идентификационной табличке.

– А чему радоваться? – пожала плечами женщина. – Везде с вашим появлением начинаются неприятности.

– Ну, допустим, все наоборот. Не неприятности являются следствием нашего появления. Они лишь причина, – улыбнулся Гуров. – Такая умная женщина, как вы, не может не понимать, что туда, где нет беды, мы никогда не приходим.

– Извините, господин полковник, вы сюда философствовать пришли? – Белкина зачем-то переложила бумаги у себя на столе с одного места на другое. – Или у вас есть еще какие-нибудь дела, кроме того, как интересоваться моим личным отношением к сотрудникам милиции?

Гуров внимательно посмотрел на женщину. Собственно говоря, в приемную покойного Горохова он зашел только для того, чтобы узнать, с кем встречался банкир накануне своей смерти и какие встречи планировал на вторую половину дня.

Сыщик еще хотел увидеть Чернова и, чтобы не бегать по банку в поисках кабинета начальника инвестиционного отдела, заодно решил узнать у секретарши, где этот отдел находится. Однако, увидев реакцию Белкиной на свое появление, решил задержаться и поговорить с ней. Гурову было любопытно узнать, отчего женщина так нервничает.

– Было бы интересно поговорить и об этом, Ирина Ивановна. Но как-нибудь в другой раз, – ответил на вопрос секретарши Гуров. – Пока меня интересуют те люди, с которыми встречался ваш покойный шеф накануне смерти. А также список всех встреч, которые он планировал вчера на послеобеденное время.

– А я что, журнал регистрации веду? – довольно агрессивно поинтересовалась Белкина. – К нему в день по полсотни человек приходили. И большинство из них – сотрудники банка. Разве всех упомнишь?

– А вы постарайтесь, – с нажимом проговорил Гуров. – Я вас прошу вспомнить не все встречи за последние полгода, а всего лишь за вчерашнее утро. К тому же сотрудники банка меня не интересуют. Мне нужны только те люди, которые приходили к Горохову для деловых переговоров.

– А вот тут я вас разочарую, – усмехнулась секретарша. – Вчера утром посторонних в кабинете Федора Михайловича не было. Сам он никуда не ездил. И на послеобеденное время никаких встреч не планировал. Вчера был неприемный день. И Горохов занимался внутрибанковскими делами.

– Я слышал другое. – Ответ Белкиной несколько удивил сыщика. – У меня есть сведения, что покойный Горохов собирался встретиться с Вяхиревым.

Теперь пришло время Белкиной удивиться. Она на секунду замерла, оторопело глядя в глаза сыщика. Затем перелистала свой ежедневник, видимо разыскивая какие-то записи. И лишь затем ответила на полувопрос сыщика.

– Возможно, вы ошибаетесь. – Голос секретарши звучал все так же сухо. Однако, видимо, от удивления агрессивность в интонациях пропала. – «Новострой» Вяхирева задолжал нам по кредитам довольно большую сумму. Около недели назад Федор Михайлович встречался с Романом Сергеевичем у себя дома. Видимо, к соглашению они так и не пришли. Поскольку покойный шеф приказал Вяхирева и на порог не пускать, пока тот целиком не погасит долг. Поэтому не думаю, что Федор Михайлович мог вчера планировать встречу с ним. По крайней мере, мне об этом ничего не известно. А вам кто сказал?

– Такая информация поступила от Чернова, – ответил сыщик. – Кстати, где мне можно его найти?

– Как это? – Белкина снова удивилась. – Говорите, что информацию от Чернова получили, а где найти его, не знаете? Что-то я вас не пойму!

– Что выросло, то выросло, – усмехнулся Гуров. – Так где мне увидеть Чернова?

– Дома он должен быть, – пожала плечами секретарша. – Неделю назад взял десять дней за свой счет. Говорят, у него кто-то из родных болеет. Вчера утром приходил. Просил у Горохова продлить отпуск. Вроде бы шеф согласился.

– Хороший, значит, Горохов был человек, – покачал головой сыщик. – Раз мог человеку отпуск продлить…

– Кто был хороший? Горохов?! – Белкина едва не подскочила на стуле. Гуров удивленно посмотрел на нее. – Я, конечно, знаю, что о мертвых говорят либо хорошо, либо ничего. Но назвать Горохова хорошим только настоящая сволочь могла!

– Что вы имеете в виду? – осторожно поинтересовался сыщик.

– Да вы у людей поспрашивайте. Они вам расскажут, каким «хорошим» был Горохов! – Секретарша была просто в бешенстве. – Хотя это мне уже все равно. Я здесь работать не останусь. Станет Корнев председателем совета директоров, он меня непременно уволит. У него свои кандидатки на это место есть. А остальные, наверное, так и будут в трубочку сопеть!

– Давайте по порядку. – Гуров устроился в кресле поудобнее. – Так, значит, вы говорите, что Горохова сотрудники не любили? Я слышал обратное…

Последнее заявление сыщика вызвало у Белкиной новую волну негодования. По ее словам получалось, что так говорить могли только абсолютно бессовестные люди. Секретарша покойного Горохова была просто вне себя от ярости. И сыщик вскоре понял отчего.

Как это часто практикуется во многих крупных фирмах, у Горохова было две секретарши. Белкина вела все дела покойного банкира. Причем делала это настолько профессионально, что, несмотря на несколько вздорный характер Белкиной, у Горохова и мысли в голове не возникало о том, чтобы уволить ее.

Вторая секретарша, как и водится в таких случаях, была «выездной». То есть сопровождала своего шефа во всех его поездках. И по большей части служила лишь грелкой в постели. Вот ей-то больше всего и доставалось от шефа.

По словам Белкиной, Горохов был настоящим садистом. Он никогда не упускал случая поиздеваться и унизить человека. О том, что он вытворял со своими «выездными» секретаршами, Белкина и говорить не стала. Сказала только, что ни одна из них больше двух недель на этом месте не выдерживала.

– Про остальных и говорить не буду. Если интересно, то поспрашивайте сами. – Выплеснув свой гнев, Белкина несколько успокоилась. – Вон, Маринка из отдела поступлений только три дня назад ревмя ревела. У нее мать в Твери умирала, а Горохов ее не отпустил. Сказал, что умирать старая женщина полгода может. И это еще не повод для того, чтобы оставить работу. А если Маринка с матерью хочет сидеть, то пусть подает заявление на увольнение. А у Маринки, между прочим, трое детей…

Белкина встала из-за стола и налила себе в стакан воды. Она пила воду долго, маленькими глоточками. Гуров молча сидел на стуле и ждал. Сыщик чувствовал, что женщина еще не закончила. И не хотел уходить, не услышав последних слов.