Чтение онлайн

Такер переключается на следующую скорость. Затем перегибается через меня и открывает окно с моей стороны.

– Я и сама могла бы это сделать, - говорю я, уверенная в том, что он сделал это только для того, чтобы поддеть меня. Он улыбается, его улыбка легкая и расслабленная, и она каким-то образом заставляет меня почувствовать себя легче.

– Это окно может быть очень коварным, - вот все, что он говорит.

Я высовываю руку из окна и позволяю холодному горному воздуху течь сквозь пальцы. Такер начинает тихо насвистывать, мелодию, в которой я со временем узнаю «Danny Boy», песню, которую Венди пела на Весеннем Конкурсе Хоров. Его насвистывание звучит приятно, полностью попадает в мелодию.

Мы поворачиваем на шоссе перед школой.

– Куда мы направляемся? – спрашиваю я его.

– Хобек [57] . – я слышала, как это слово упоминалось в школе, и видела его на дорожных знаках вдоль шоссе. Здесь есть каньон Хобек, тропа Хобек, если я ничего не путаю, и железнодорожная станция Хобек. Куда из перечисленного мы направляемся, я сказать не могу. Мы проезжаем школу, едем вниз по шоссе около получаса, и вот дома исчезают и вокруг снова только горы и лес. Неожиданно мы оказываемся в крошечном, лишь с одним дорожным знаком городишке Хобек. Дорога разделяется надвое в виде буквы Y прямо перед центральным магазином города. Такер направляет машину налево, и затем мы едем вдоль гор, а справа от нас течет быстрая река с зеленой водой.

– Это река Снейк [58] ? – спрашиваю я. Окно все еще опущено, и воздух бьет по мне, когда грузовик набирает скорость. Я засовываю руку обратно в салон.

– Нет, - отвечает он. – Это Хобек.

Я чувствую запах реки и низких сосен, преподающих к земле на стороне холма, и шалфея, тянущегося по другой стороне дороги.

– Мне нравится запах шалфея, - говорю я, делая глубокий вдох.

Такер фыркает. – Шалфей – истребитель. Он распространяется по земле со скоростью пожара, выпивает всю воду, впитывает все полезное из почвы, пока все остальное не погибает. Это милое маленькое растение, могу признать, но оно серое и в нем обожают прятаться клещи. Ты когда-нибудь видела клеща? – он бросает на меня взгляд.

На моем лице, видимо, отражается ужас, потому что он неожиданно закашливается и тихо добавляет, - Но шалфей действительно пахнет приятно.

Затем он съезжает с дороги на небольшую травянистую полянку.

– Мы на месте, - говорит он, поворачиваясь ко мне.

Мы паркуемся рядом с побитым бревенчатым забором, на котором висит большой оранжевый знак «Частная собственность. Будем стрелять в нарушителей». Такер поднимает бровь, будто проверяет, осмелюсь ли я на это. Он проскальзывает через зазор в ограде и подает мне руку. Я принимаю ее. Такер протаскивает меня через изгородь. Как только мы оказываемся на другой стороне, холм начинает спускаться вниз, к реке под крутым углом. Банки из-под пива разбросаны в кустах шалфея. Такер продолжает держать меня за руку и начинает спускаться по тропе, ведущей к огромному дереву, у самой кромки воды. Я неожиданно благодарна за крепость ботинок.

У кромки воды он оставляет свое полотенце у основания большого дерева и начинает стаскивать свою одежду. Я отворачиваюсь и начинаю медленно расстегивать пуговицы своей фланелевой рубашки. Мой купальник классный, убеждаю я себя. Я вовсе не скромница. Я делаю глубокий вдох и стягиваю с себя рубашку, а затем быстро снимаю джинсы и ботинки. И поворачиваюсь к Такеру. К моему облегчению, он смотрит на реку, хотя и может оценивать мою фигуру периферическим зрением, как мне кажется. Его красно-черные плавки длиной до колена. Все его тело золотисто-коричневое. Я быстро отвожу от него взгляд и сваливаю свою одежду и полотенце кучей рядом с него.

– И что теперь? – спрашиваю я.

– Теперь мы забираемся на дерево.

Я смотрю на ветви, которые слабо покачиваются на ветру. Несколько досок прибиты к стволу дерева наподобие ступенек лестницы. На одной из самых больших ветвей, которая простирается далеко над водой, кто-то закрепил длинный черный канат.

И, кажется, мы собираемся спрыгнуть с этого каната прямо в реку.

Я снова оглядываю реку, и она кажется невероятно далекой и быстрой.

– Думаю, ты решил убить меня в мой день рождения, - поддеваю я его, надеясь, что он не заметит вспышки страха в моих глазах. Потомки ангелов умеют плавать. Мы нуждаемся в кислороде так же, как и обычные люди, хотя и можем, полагаю, задерживать дыхание дольше.

Ямочка на его щеке появляется снова.

– Почему бы мне не начать первым?

И без лишних слов он начинает забираться на дерево, его ладони и ступни находят дорогу наверх так легко, будто он проделывал это уже тысячу раз, что в некоторой степени успокаивает. Когда он достигает верхних веток, мне уже сложно даже разглядеть его, я замечаю только тень его загорелых ног то тут, то там или всполох его волос на фоне листвы и солнца, а потом перестаю видеть его вовсе. Но канат вдруг вздрагивает.

– Поднимайся сюда, - зовет Такер.
– Это комната для двоих.

Я начинаю неуклюже забираться наверх. Умудряюсь при этом содрать кожу на колене и получаю занозу в ладонь, но не жалуюсь. Последнее, чего мне хотелось бы, чтобы Такер Эвери подумал, что я малявка. Вдруг ладонь Такера появляется перед моим лицом, я хватаю ее, и он подтягивает меня на верхние ветки.

Отсюда мы можем видеть реку далеко вперед. Я ищу участки, на которых течение выравнивается или затихает, но их просто нет. Передо мной Такер обхватывает канат, который выглядит эластичным, как канат для банджи-джампинга [59] . Он поворачивает лицо к солнцу и на минуту закрывает глаза.

– Они называют это террассой - говорит он.

– Это, в смысле, где мы стоим? Площадку на вершине дерева?

– Ага, - он открывает глаза. Я стою достаточно близко, чтобы увидеть, как его зрачки сокращаются от солнечного света.

– Отсюда, видимо, и знак частная собственность, - говорю я, поворачиваясь, чтобы осмотреть дорогу внизу.

– Думаю, владелец сейчас живет в Калифорнии, - говорит Такер, гримасничая.

– Ура нам, но мне не хочется, чтобы меня пристрелили в семнадцатый день рождения.

– Нет. – Такер еще раз проверяет веревку. Его колени чуть сгибаются. – Ты просто промокнешь, – говорит он и спрыгивает с дерева.

Канат стремительно летит к воде под углом. Такер отпускает его и вскрикивает, обрушиваясь в воду. Канат по инерции летит в обратном направлении, и я нагибаюсь вперед и хватаю его, все еще глядя вниз, где голова Такера высовывается из воды. Он поворачивается ко мне и машет рукой, пока течение относит его вниз по реке.

– Давай! – кричит он. – Тебе понравится!

Я делаю глубокий вдох, сжимаю канат покрепче в своих ладонях и прыгаю.

Невероятно, какова разница между падением и полетом, а я уже успела повидать немало и того, и другого. Канат кренится к реке и вытягивается под тяжестью моего тела. Я сжимаю зубы, пытаясь не вызвать крылья, но желание полететь так сильно. А потом я кричу и отпускаю веревку, потому что знаю, что если не сделаю этого, то она снова отнесет меня к дереву, и я врежусь в него.

Вода такая холодная, что из меня разом вышибает весь дух. Я выныриваю на поверхность и кашляю. Около минуты я не знаю, что делать. Я хорошая пловчиха, но не идеальная. Большей частью я плавала в бассейнах и на пляжах тихоокеанского побережья. Ничто не могло подготовить меня к тому, что река захватит меня и начнет швырять из стороны в сторону. Я снова набираю полный рот воды. На вкус она, как смесь грязи и льда, и чего-то еще, что мне не удается идентифицировать, чего-то минерального. Я всплываю, отплевываясь, а затем начинаю двигаться к берегу, пока река не унесла меня вниз по течению, где никто меня никогда не разыщет. Я не вижу Такера. Паника нарастает в моем горле. Перед моими глазами возникает репортаж в новостях, печальные лица мамы, Анжелы, Венди, когда она осознает, что все это было ее виной.