Чтение онлайн

Хотя… Если избранных на улицу не выпускают, тогда понятно. По другому-то никак.

Зашла в умывальню. Два рукомойника над помойными вёдрами, два ведра с чистой водой, в одном ковшик плавает, лавка с тазиком, несколько гвоздей в стенах, наверное, под полотенца. Потыкала снизу пимпочку рукомойника — вода есть, умылась. Вытереться былo нечем, не сообразила взять, ну да не растаю, так обсохну.

Вернулась в горницу, огляделась. На полке нашла неcколько одинаковых кружек, взяла одну. Вроде чистая, но всё же ополоснула. На столе увидела три крынки — с квасом, простоквашей и чистой водой. Налила себе простокваши, с закрытыми глазами сжевала бублик — мягкий, свежий. Нам-то батюшка пока бублики привезёт, их грызть надо, но это хорошо, на подольше хватало. Я даже и не знала, что бублики мягкими бывают.

Вымыв кружку, я отправилась наверх. Свою кровать по вещам отыскала, разделась, оставшись лишь в нижней рубахе, пристроила вещи в ногах кровати, легла.

Не соврали дружинники — перину выдали. Мягкую. И подушка пуховая, одеялко вроде шерстяное, а не колется. А уснуть не получается. Столько мыслей, столько волнений за день. Вот жила-жила себе, горя не знала, а потом в одночасье вся жизнь раз — и с ног на голову.

И тихо так, непривычно. Дома-то батюшка храпит, да бабушка присвистывает во сне, сверчок, опять же, от того себя в безопасности чувствуешь, дома же. А тут — тишина. Девки избранные спят тихo, как мышки, некоторые едва посапывают, и от этого неуютно становится. Сразу понимаешь — чужое место.

И тут я почувствовала, как по мне пoлзёт кто-то маленький и лёгкий. Фантик забрался повыше и свернулся клубочком на подушке возле моей щеки — видимо, тoже стремился к кому-то знакомому. Ну, хоть что-то родное и привычное.

И только после этого я расслабилась и всё же уснула.

День второй

Проснулась я от того, что на меня напрыгнуло что-то небольшое, но довольно увесистое. И тут же раздался девичий крик:

— Муська, не смей!

Я подскочила и тут же ухватила за шкирку серо-полосатую кошку, которая рвалась ко мне под одеяло. А за кем она туда рвалась, догадаться было несложно. Поэтому я подняла руку так, чтобы смотреть злобно шипящей кошке в глаза и твёрдо сказала:

— Нельзя.

Кошка подавилась шипением и уставилась на меня. Честное слово, у неё в глазах промелькнула растерянность. А я сунула свободную руку под одеяло, подхватила жавшегося к моему боку Фантика и вытащила наружу. Раздался чей-то визг, но мне было не до того. Всё так же, глядя в глаза кошке, я медленно проговорила.

— Друг. Хороший. ?сть нельзя! Обижать нельзя! — И, немного подумав, добавила: — Хвост тебе откушу.

Кошка обвисла в моих руках тряпочкой и жалобно мяукнула. В её глазах уже не было никакого охотничьего азарта, и я опустила её себе на колени. Муська мурлыкнула, потянулась, обнюхала Фантика, который уже не дрожал в моей руке, потёрлась щекой о мою руку и об крыса заодно, после чего спрыгнула с кровати и, задрав хвост, важно направилась к одной из девушек, что толпились в спальне.

— Вот это да-а… — протянула другая девушка, темноволосая, сидящая на сoседней кровати и плетущая косу. Кажется, именно её я чуть не разбудила светом свечи этой ночью. — Эта зараза Муська даже Дарину, хoзяйку свою, — мотнула она головой на девушку со светло-русой косой, подхватившую кошку на руки, — не всегда слушается, а ты её раз — и окоротила.

— Может, и выживет кошка, — баском высказалась крупная девушка с волосами как у меня, которые как раз расчёсывала. — А то я уж Даринку предупредила — ещё раз её Муська на мою перину залезет, удавлю, пусть не обижается!

И она любовно погладила верхнюю перину, на которой сидела. Потому что на её кровати их было две! А я вспомнила слова дружинника и поняла, что не приврал он — эта девушка и правда покрепче него была. И вполне могла уволочь из дома перину вдобавок к остальным вещам.

— Просто Мусенька мягкое любит, — оправдывалась Дарина, обнимая свою кошку. — Что она, пролежит твою перину, что ли?

— Девочки, не нужно ссориться, — успокаивающим голосом сказала ещё одна девушка, натягивающая чулки. Тоже светло-русая.

— Вы что, ослепли все? — взвизгнула ещё одна, эта выглядела совсем юной, лет пятнадцати, и была такой же белобрысой, как моя сестрёнка Данка. Она стояла на своей кровати в одной нижней рубашке и с ужасом глядела на меня. — Там же крыса! Живая!

— Живая — этo ещё ничего, — высказалась та, что призывала не ссориться. — Дохлая была бы хуже.

А она мне нравится.

— Это — Фантик, — подняла я питомца на вытянутой руке, чтобы все выдели, вставая при этом с кровати. — Он ручной, очень ласковый и чистоплотный. И не кусается, — это я специально для белобрысой добавила.

— С ним-то всё ясно, — шагнув ко мне и бесстрашно рассматривая Фантика, кивнула темноволосая, продолжая плести косу. — Ты лучше скажи, зовут тебя как, новенькая?

— Неждана.

На несколько мгновений все застыли, оторопело глядя на меня, а потом спальня наполнилась громким хохотом. Даже пугливая спрыгнула с кровати, видимо решив больше моего питомца не бояться. А я стояла и не понимала, что не так? Нормальное же имя.

— Значит, будешь Данкой, — заявила та, что с двумя перинами.

— С чего бы? — растерялась я.

— А чтобы различать! Вот она вот, — палец указал на белобрысую трусишку, — тоже Неждана. Первой тут появилась, значит, имя при ней останется. Вот она — тот же палец указал на стоящую поодаль девушку тоже с точно такими же волосами, как у меня, — ещё одна Неждана, мы её Жданой зовём, чтобы не путаться. А ты последняя, так что, тебе Данкой быть.

— У меня так сестру зовут, — пробормотала я.

— Вот и хорошо, быстрее к новому имени привыкнешь, — кивнула темноволосая, а потом протянула руку и почесала Фантика по макушке. Он довольно прижмурился.

— Надеюсь, ещё одной Нежданы нам не привезут, — фыркнула тёмно-русая девушка, прежде молчащая. — Даже и не знаю, как её называть будем.

— Что-нибудь придумаем, — отмахнулась темноволосая. — Меня Незваной зовут.

— А я — Найдёна, — это та, которая ссоры не любит, а живых крыс предпочитает дохлым.

— Прибавка я, — это тёмно-русая назвалась.

— Ну а меня Добронравой величать, — представилаcь та, что с перинами. — Добро пожаловать в обитель cпокойствия, сна и вкусной еды.

— Скажешь тоже, — фыркнула Прибавка.

— А и скажу! Плохо ли? Спим на мягком, едим от пуза, да не пустую кашу на воде, а щи с мясом и кашу с мясом каждый день. И яйца с творогом каждый день. Молока — залейся, сметанка, маслице! А баранок я прежде и по праздникам не видела, а тут лежат вон, не ест никто. Скажете, не права я? Кто такое дома прежде каждый день ел?

— Допустим, не каждый день, но я часто ела, — откликнулась Дарина.

— Да что с тебя взять, боярская дочь, всю жизнь горя да работы не знала. А Данку вон с дальней деревни привезли, верно? — Я кивнула, хоть и не сразу сообразила, что ко мне обращаются. — Там бояр не водится, там все девки впахивают с утра до ночи. И я впахивала, и она, и она, и она тоже, — потыкала Добронрава пальцем в остальных девушек.