Чтение онлайн

— Всё это можешь пропустить, — с улыбкой посоветовал ему Каэтано.

— Отлично, — кивнул Селестино и перевернул лист, бормоча. — Мне всегда хотелось спать, когда я слушал эти торжественные речи на свадьбах. Да и все вокруг разве что не зевали. И кто это только придумал?

— Явно не мы, — усмехнулся сэр Фермино.

— Начинай с вопросов, — посоветовал мальчику Каэтано.

— Ага. Согласен ли ты, Каэтано из рода Сапфировых, взять в жёны Дану из рода… — тут он запнулся, растерянно глядя то на меня, то на герцога, потом неуверенно продолжил: — Сапфировых? Бриллиантовых?

— Неждану, дочь кузнеца Любомила, — поправила я. И не важно, кто там мой кровный отец, он меня не признавал, да и король в свой род не принимал, поэтому я всё равно продолжала считать своей семьёй ту, что меня вырастила как свою.

— Взять в жёны Неждану из рода кузнеца Лю-бо-мила, — повторил Селестино, по слогам проговаривая иномирное для него имя. Я вспомнила, как мы не могли сразу запомнить имя Ютимайо, и мысленно улыбнулась.

— Согласен, — твёрдо ответил Каэтано, слегка сжав мою ладонь.

— Является ли твоё согласие вступить в брак, любить свою жену, быть с ней единым целым, делить небо и заботиться о ней до конца ваших дней осознанным и добровольным? — продолжал читать торжественным голосом Селестино.

— Является.

— Согласна ли ты, Неждана из рода кузнеца… эээ…

— Любомила, — громким шёпотом подсказала Фантя с моего плеча.

— Любомила, — выдохнул Селеcтино, на этот раз на одном дыхании. — Взять в мужья Каэтано из рода Сапфировых?

— Согласна, — кивнула я.

— Является ли твоё согласие вступить в брак, любить своего мужа, быть с ним единым целым, делить небо и заботиться о нём до конца ваших дней осознанным и добровольным?

— Является.

— Свидетели, — тут Селестино посмoтрел сначала на сэра Фермино, потом на Любу, — подтверждаете ли вы, что жених и невеста вступают в этот брак осознанно и добровольно?

— Подтверждаю, — ответил сначала целитель, а за ним, поняв, что от неё требуется, Люба.

— Властью, данной мне силой главы рода, объявляю вас мужем и женой! — с широкой улыбкой завершил Селестино.

И в этот момент я пoчувствовала, что запястье сильно зачесалось. Опустив глаза, я увидела, как из рукавов — и моего, и Каэтано, — льётся тёплый мягкий свет, разрастается, окутывает нас троих, считая Фантю, а потом вновь скрывается обратно, а рука перестаёт чесаться. Не удержавшись, я поддёрнула рукав и увидела на запястье рисунок — красивую синюю вязь, обхватывающую его, словно браслет.

Мой… муж тоже приподнял рукав и показал мне точно такой же рисунок, только чуть более крупный, у него ведь и рука была крупнее моей.

А потом выпустил мою ладoнь из своей — и рисунок исчез.

День сорок четвёртый

— Ой, а куда они делись? — воскликнула Люба.

— Нету! — Фантя сбежала с моего плеча к запястью и потыкала в него лапкой, потом потёрла. — Исчезло!

Переведя взгляд с руки Каэтано на свою, я поняла, что мой рисунок тоже исчез. Подняв глаза на… мужа, увидела его хитрую улыбку, а потом он вновь взял мою ладонь, переплёл наши пальцы — и оба рисунка вновь стали видимыми.

Так вот о чём он вчера говорил! Надо же, как интерeсно!

— Удобно как, — восхитилась я, понимая, что пока мы не возьмёмся за руки у кого-то на виду, никто даже и не догадается, что мы женаты.

А значит, сохранить нашу тайну будет очень легко. И доказать наш брак, если потребуется — тоже. И не нужно всё время волноваться, как бы рукав не задрался у кого-то на глазах.

— Ага, — согласился со мной Селестино. — И так забавно наблюдать, как брачная вязь появляется и исчезает. В детстве я любил наблюдать за…

Тут его голос прервался, мальчик тяжело сглотнул и отвёл пoвлажневшие глаза. Бедняга. Захотелось обнять его, утешить, словно младшего братишку, разбившего коленку, но я понимала, что не стоит. Парнишка старается не показывать свои чувства, лучше сделать вид, что ничего не заметила. Да и не в тех мы пока отношениях, чтобы обниматься.

— Ой, надо же документ подписать! — воскликнул Селестино, вновь поворачиваясь к нам уже с улыбкой на лице. Немого кривой, но всё же улыбкой.

Мы зашевелились и потянулись к столу. Герцог написал что-то длинное в пустом месте возле слова «муж» — его я прочитать сумела, — потом еще что-то после слова «жена» — тут я скорее догадалась по первой букве, — и протянул мне ручку.

— Напиши вот здесь своё имя, Дана.

А потом продиктовал его по буквам. А я старательно написала.

— Неждана? — сэр Фермино заглянул в документ через моё плечо.

— Да, это моё настоящее имя. Я среди избранных оказалась третьей Нежданой, вот моё имя и сократили. Я привыкла и хочу оставаться Даной и дальше, — пожала я плечами, не став объяснять про имя сестры, что мне приятно его слышать.

— Меня родители зовут Мино, — понимающе улыбнулся целитель. — Это нормально, иметь и полное имя, и сокращённое.

— Думаю, ты можешь оставаться Нежданой в официальных документах, а в обычной жизни — Даной, — подхватил Каэтано.

— Свидетели, вы тоже расписаться должны, — напомнил Селестино, явно чувствуя свою ответственность главы рода за то, чтобы всё шло по правилам. Хотя скучную приветственную речь с радостью пропустил, видимо, для самого обряда она важной не была.

Сэр Фермино тоже написал целую строчку, потом посмотрел на Любу.

— А у тебя какой род?

— Нет у меня рода, — сжавшись и обхватив себя руками, тихонько ответила Люба, глядя куда-то в сторону, как только что Селестино. — Меня и отец не признал, и отчим дочерью ни разу не назвал, только байстрючкой или подзаборницей.

Лица мужчин вытянулись, только я не удивилась, зная историю девочки.

— Есть у тебя род! — воскликнул Селестино. Потом схватил её за руку и торжественно произнёс: — Я, герцог Цитриновый, перед лицом свидетелей принимаю тебя, Люба, в свой род. Отныне ты — моя сестра. Так и пиши, дядя Фермино.

— Так и запишем, — довольно покивал целитель. — Свидетель со стороны невесты — Люба из рода Цитриновых. Вот тут распишись, — с этими словами протянул девочке перо и продиктовал её имя по буквам.