Нежданная любовь
Шрифт:
— Пожалуйста, послушай меня, Беатрис. Не знаю, что пообещал мистер Данстер, чтобы ты держала меня здесь, но клянусь, что мой отец удвоит сумму, если ты меня отпустишь. И не станет преследовать по закону ни тебя, ни твоего брата, клянусь.
Равина протянула руку, но Беатрис проигнорировала этот жест. Она лишь расхохоталась и вышла вон, захлопнув за собой двери, причем Равина услышала, как в замочной скважине повернулся ключ.
Девушка вновь опустилась на жесткую постель, оглушенная отчаянием. Ступня задела поднос.
«Я не стану есть эту жуткую пищу», — проворчала она про себя, но остановилась и задумалась. Она чувствовала себя такой слабой и усталой. Пища нужна. Поэтому, стиснув зубы, девушка заставила себя проглотить залежалое угощение. По крайней мере, вода была прохладной и освежающей.
Правильность решения подтвердилась, когда Равина почувствовала, что силы начали потихоньку возвращаться в ее изнуренное тело.
«Нужно бежать. Я должна добраться до дома и предупредить папу, чтобы он не реагировал, если получит письмо от Роберта Данстера».
Равина снова обвела взглядом комнату в поисках оружия, инструмента, чего-нибудь, что помогло бы ей освободиться. Она посмотрела на масляную лампу, раздумывая, не бросить ли ее в дверь, чтобы выжечь себе путь на волю. Однако в глубине души девушка понимала, что это не сработает. Равина подергала ставни, но большой ржавый гвоздь был загнут вокруг задвижки.
«О Господи, пожалуйста, помоги мне! Что я могу сделать? Меня никто никогда здесь не найдет».
Равина в отчаянии отвернулась от окна и задела ногой металлический поднос, который оставила на полу. Тот подскочил и с грохотом ударился о стену. Девушка вздрогнула от внезапного громкого звука, а потом уставилась на поднос.
Через несколько секунд она уже внимательно изучала тонкий металлический лист. Края подноса оказались узкими, но прочными. То было не дешевое привозное олово, а добротный железный предмет фермерской утвари. Равина поднесла его к окну, просунула край под шляпку гвоздя и, приложив все силы, попыталась выдернуть ржавый гвоздь. Сначала ничего не получилось, и девушка почувствовала, как жгучие слезы разочарования наворачиваются на глаза.
Но упрямство, которое родители всегда считали одним из главных недостатков Равины, пришло ей на помощь. Она не позволит взять над собой верх!
Равина крепко уперлась ногами в деревянный пол и, несмотря на боль в пальцах, где острый край подноса впивался в кожу, снова потянула на себя гвоздь. На этот раз он, к ее радости, сдвинулся с места.
Мучительно медленно ржавый кусок металла поддался, и гвоздь переломился надвое. Деревянные ставни немедленно распахнулись, и Равина увидела, что они закрывали окно, которое легко распахнулось в темную влажную ночь.
Девушка выглянула наружу, заморгала, когда капли дождя полетели в лицо, и захлебнулась влажным ночным воздухом.
«Я уверена, что смогу протиснуться в оконный проем», — подумала Равина, поднимая светильник, чтобы посмотреть, что ее ждет снаружи.
Мерцающий свет лампы отражался от стены дождя, но примерно в шести футах от окна девушка сумела разглядеть черепичную крышу. Скат ее был крутым, покрытым грязью и мхом. Равине показалось, что идти по крыше будет очень скользко, почти невозможно.
За коттеджем виднелась черная масса, через которую не пробивался ни единый отблеск света. Девушка была уверена, что смотрит на густой темный лес.
В этот миг вспыхнула молния, осветив все вокруг. Как и догадывалась Равина, всего в двадцати ярдах от дома протекала река.
Девушка посмотрела на крошечное окно. Костюм для верховой езды был тяжелым и плотным. Даже если удастся выползти наружу, дождь не даст ей возможности быстро двигаться.
Равина колебалась, но недолго. Она стащила с себя юбку и пиджак и осталась, дрожа от холода, в нижнем белье и корсете.
«Если бы Дульси увидела меня сейчас, — пришла ей в голову дикая мысль, — то упала бы в обморок и никогда не пришла бы в себя!»
В этот момент шум за дверью заставил Равину вздрогнуть. Кто-то поднимался по лестнице, кто-то обладающий тяжелой мужской поступью.
Роберт Данстер!
Без лишних раздумий Равина бросилась к окну и стала протискиваться наружу.
Как раз когда девушка собиралась соскочить на черепицу крыши, отворилась дверь чердака, и Роберт Данстер взревел от ярости, увидев, что она сбежала…
В четверти мили оттуда сэр Ричард мчался сквозь ночь, выискивая взглядом какие-нибудь признаки жилья.
Когда иссякли последние отблески света, пришлось перевести коня с галопа на рысь, но жеребец скакал уверенно, не спотыкаясь, и вместе с Милашкой, бегущей следом на поводу, они все же продвигались вперед.
«Ах, Равина, где ты?» — измученно бормотал сэр Ричард.
Дождь лил все сильнее и сильнее, и вдруг небо с треском пронзила молния, а над головой прокатился гром. Внезапная летняя гроза становилась все неистовее, дорогу все больше размывало, и копыта лошадей скользили и разъезжались в стороны.
Сэр Ричард услышал слева звук бегущей воды. Очевидно, рядом быстро наполнялась и ревела в каменном русле река.
«Господи, я могу лишь надеяться, что у моей дорогой девочки есть какое-нибудь укрытие. Даже Данстер не выставил бы ее на улицу в такую непогоду».
В этот самый миг, когда сэр Ричард выехал за поворот, еще раз ярко вспыхнула молния, и прямо перед всадником открылась немыслимая картина.
Маленький дом на берегу реки был залит светом, точно среди бела дня. И там, на крутом скате крыше, лежала худенькая фигурка, прикрытая тонкой белой тканью — леди Равина собственной персоной!
Она отчаянно отползала от дородного мужчины, который наполовину высунулся из окна, протянув огромные мясистые руки, чтобы втянуть ее обратно.
Соскочив с лошади, сэр Ричард бросился вперед.
— Равина! Равина! Прыгай! Скорее, милая! Прыгай, и я тебя поймаю! Доверься мне!
— Сэр Ричард!
Сердце сэра Ричарда затрепетало от радости, которую он услышал в голосе девушки, а та стала быстрее ползти по скользкой черепице.
— Доверься мне, любимая! Я не допущу, чтобы ты упала.