Чтение онлайн

Именно там, в ночном клубе её заметил гость из Москвы – он представился музыкальным продюсером и предложил Алле попробовать себя на большой сцене. Роман не понимал желания любимой бросить всё, в том числе и его, ради непонятных перспектив. Он пытался объяснить ей, что её устремления – это даже не журавль в небе, а утопия. Что эпоха ярких индивидуальностей давно закончилась: есть у тебя голос или нет – никого это не интересует в современном шоу-бизнесе, который, по большому счёту, не имеет никакого отношения к искусству. Там, куда она стремилась, за людей поёт компьютер, а на сцене в основном такие персонажи, которым не только петь, но и приближаться к миру музыки строго противопоказано. Он пытался объяснить, что ей долгие годы предстоит влачить жалкое существование марионетки, а если и придёт финансовый успех, то не раньше, чем через пять-семь лет. А здесь и сейчас они вместе, и разве им нужно что-либо ещё для того, чтобы быть счастливыми? Но Алла, заворожённая сладкими посулами московского гостя, просто не слышала его. Миха предлагал решить вопрос радикально – отправить продюсера домой в машине реанимации, но Роман решил: пусть Алла едет.

Это случилось более двух месяцев назад, и всё время после её отъезда в Москву Рома находился в состоянии некой прострации: скучал и хандрил, не желая мириться с потерей любимой. Казалось бы – вот она Москва, совсем рядом, стоит только сесть в машину и через полчаса он увидится с Аллой. Однако навязываться и просить Рома считал ниже своего достоинства. Ну а предложенный друзьями кавказский метод её возвращения – завёрнутой в ковер – отмёл сразу, обругав их последними словами.

Сейчас он не стал обсуждать с Михой тему исчезновения отцовского ружья, но про себя отметил, что вообще-то друг должен был бы забрать и все режуще-колющие предметы, а также верёвки, шнурки, пояса и другие приспособления, с помощью которых можно свести счёты с жизнью. А лучше всего – запереть его в том же подвале, где сам отбывал психотерапевтическое заключение.

– Ты, Ромчик, должен прежде всего ориентироваться на свои амбиции, своё неуёмное желание. Доказывать, убеждать, объяснять ей. Как говорил великий Джозеф Ренан: «Мечтать хорошо и полезно, давайте не будем забывать, что это сон».

– Это ещё кто такой? – поинтересовался Рома. – Чем знаменит?

– А хрен его знает… – пожал могучими плечами Мишка. – Француз. Может философ, или писатель.

– Где ты только эту мутату выкапываешь?

– Почему сразу мутату? Ведь правильно сказал человек, а главное – в тему.

– Правильно-то правильно, только, думаешь, я это ей не объяснял? По полочкам всё разложил, не то что твой, этот, как его…

– Ренан.

– Ренан, банан, один хрен! В общем – упёрлась и всё. Так что не начинай по новой. Мы с тобой эту тему уже в сотый раз мусолим, а толку ноль.

– Ладно, проехали. Я вообще не за этим прикатил. Погнали в бар. Там сегодня народ собирается, день рождения справлять. Посидим, побренчишь, бухнём.

Рома кивнул, затем слегка напрягся и, немного подумав, с удивлением спросил:

– Если ты на день рождения собирался, так какого ты мне со жратвой мозг выносил?

– Ну, собирался. А жрать-то хочется. Тебе что, жалко?

– Не жалко, – буркнул Рома. – А кто именинник?

– Гога.

– Так я его в понедельник поздравлял, а сегодня суббота.

– Правильно. Всех в понедельник не собрать, а заранее не отмечают. И не один ли хрен – понедельник, суббота. Главное – тусняк, только свои будут.

– Хрен-то один, а что дарить будем?

– Ещё и дарить?! – возмутился Миха. – Мы ради этого кабак закрыли, так что именинник нам ещё должен останется.

Гога, здоровенный красавец-грузин, руководил автосервисом. Ну, как руководил – был смотрящим, считал деньги, следил, чтобы никто не крысил и не делал «левака». Правда, ни в машинах, ни в мотоциклах он ни черта не разбирался, как и в бухгалтерии – зато был надёжным и умел держать людей в кулаке. Впрочем, Гога и байкером был липовым. Конечно, ежели сходка, то все атрибуты при нём: кожаный прикид, высокие ботинки, цепи, заклёпки… Однако мотоциклы он обходил стороной и ездил исключительно на своём «Мерседесе». Но, как говорил Игорь, который дружил с ним ещё со школы: «Главное, в нём живёт дух свободы, а гонять по городу на байке – это уже на любителя».

Было в клубе ещё несколько таких любителей покрасоваться в наряде байкера – владельцы крутых дорогих мотоциклов, которые ездили на них только на тусовки. Один – крупная шишка из местной мэрии, другой – бизнесмен, имевший огромный офис в Москва-Сити, ну и ещё несколько мелких чиновников из администрации и сотрудников полиции разных рангов. Впрочем, немало членов клуба, собиравшихся в баре, в миру были вполне респектабельными и уважаемыми людьми: врачами, учителями, инженерами, руководителями компаний. Они имели семьи, воспитывали детей, стараясь оградить их от влияния подобных, как принято считать, маргинальных группировок, но при этом на протяжении всей жизни хранили верность субкультуре людей, для которых мотоцикл является неотъемлемой частью жизни. Для них членство в клубе было возможностью хотя бы на время спрятаться от негатива социальной реальности, сделать глоток свободы, почувствовать себя неформалом.

Роман не принимал философию жизни своих друзей, но и не порицал. Он вообще не порицал ничего, что не наносит вреда другим людям, и считал, что сходить с ума каждый волен по собственному усмотрению. Так же он относился и к рокерам, считавшими себя отдельной, высшей кастой в современной музыке. Своё же творчество он вообще никак не классифицировал. Писал сообразно настроению: и рок, и бардовские песни, и откровенную попсу. Только в своём заведении, перед байкерами, он исполнял исключительно рок-н-ролл. Рок они считали своей музыкой и даже если в обыденной жизни кто-то из них мог слушать что угодно, то сбившись в стаю, все придерживались строгих правил сообщества. Даже если не рок-н-ролл, то уж, наверняка это должна быть неординарно энергичная музыка. У Ромы был довольно обширный репертуар для таких выступлений. Несколько своих композиций и масса всемирно известных хитов популярных рок-групп. Он прекрасно владел инструментом и давил не по-детски, чем приводил в восторг свою аудиторию. Впрочем, в подпитии парни и девушки готовы были слушать и менее виртуозное исполнение, лишь бы было мощно, громко, драйвово.

– На мотоцикле не поеду, доберусь на своей машине, – бросил Роман, встал с табурета и пошёл из кухни.

– А то я тебя не знаю! Я на «крузаке» приехал, – крикнул ему вслед Миха.

Рома притормозил и не оборачиваясь кивнул головой. У себя он натянул джинсы, толстый свитер болотного цвета, высокие ботинки на тракторной подошве, надел плащ, на голову вязанную шапку.

Они выбрались из дома, когда уже почти стемнело. Холодный ветер продолжал дуть, бросая в лицо капли мелкого дождя, и Рома, поёжившись, поднял воротник утеплённого плаща. Зато в просторном зале бара-ресторана «Харлей» было уютно и светло. Играла тихая музыка, официанты суетились у составленных буквой «п» столов. Человек тридцать гостей сгрудились у барной стойки, оттуда слышался громкий голос Гоги, периодически прерываемый дружным хохотом. Почти всех присутствующих Роман знал, кроме стоящих особняком троих кавказцев и двух женщин рядом с ними – единственных дам на этом банкете, если не считать супругу самого именинника, которая, как и положено грузинской жене, контролировала правильное приготовление национальных блюд на кухне. Большинство гостей были просто приятелями и знакомыми, а не друзьями Гоги, но он рад был видеть всех собравшихся.

– Бичо, брат! – заорал Гога, распихал сгрудившись вокруг него гостей и двинулся навстречу Роману с Михой.

Он схватил Рому в охапку, слегка встряхнул и заглянул в лицо:

– Как дела, брат? Совсем нас забыл. Месяц не появлялся.

– Всё нормально, – ответил Роман, пытаясь высвободиться из медвежьих объятий. – А ты у нас именинник?

– Да! Юбилей у меня! Малость припозднился, – развел руками Гога, – но мои братья только вчера приехали, так что лучше поздно… Пойдём, познакомлю.

Не отпуская плечи Романа, он повёл его к группе кавказцев. Это оказались его двоюродные братья, двое из них с женами. Приехавшие мужчины были в строгих костюмах, дорогих туфлях из крокодиловой кожи и выглядели несколько чопорными и напряжёнными на фоне байкерской братии. Роман заметил, с каким удивлением и недоверием они рассматривали хозяина ресторанного комплекса, одетого в джинсы и старый плащ. Впрочем, сегодня и некоторые другие гости изменили своим традициям, в чисто байкерском прикиде явились чуть больше половины собравшихся. Роме же было глубоко наплевать, кто и что про него думает, главное, чтобы ему было комфортно, подстраиваться под кого-либо он не собирался.