Чтение онлайн

– Хорошо. Убери тогда свои руки.
– всё еще шепчу, хотя кроме нас тут никого нет.

Али рукой нащупывает мою голую спину и поглаживает её, а вторую руку запускает в мои отросшие волосы, несильно сжимая. Он подходит еще ближе, наклоняясь к моему лицу для поцелуя. Сердце моё готово выпрыгнуть из груди, когда ощущаю на своих губах пухлые губы со вкусом освежающего ментола.

Поцелуй выходит почти невесомым, но то ли от долгого одиночества вперемешку с беременностью и гармонами, меня будто искра ударила. Несмело раскрываю губы, сама не понимая того, и, Али, пользуясь возможностью, проскальзывает внутрь языком, даря мне невероятные эмоции.

Кладу руку на грудь и сжимаю в кулачке его белую, не застегнутую на три пуговицы рубашку. Мне приятен его вкус и я бы хотела большего, но мигом прихожу в себя. Слабо отталкиваю его, упираюсь рукой в плечо и хнычу от того, что мозг выигрывает, но сердце тщетно хочет другого.

Али понимает мой настрой и проходится языком по моим зубам, а потом и вовсе кусает меня за губу, оттягивая её. Его туманный взгляд, как и у меня, прожигает меня насквозь.

– Я отойду на пару минут в уборную и вернусь.
– хрипло говорит Али и отходит от меня, проводя руками по моему телу. Он касается своего внушительного паха, многозначительно смотря на меня и я опускаю взгляд вниз. Покрываюсь румянцем, как школьница и поворачиваюсь к нему спиной.

Теперь понятно, для чего ему уборная. Наз, Наз... Шиплю на себя, когда Али идет в сторону уборной и включаю кондиционер. Хорошо-то как.

Мой мальчик вновь начинает пинаться и я кладу ладонь на живот. Сердце бешено колотится, отбивая свой ритм.

Не знаю, что на меня нашло. Я ведь хорошо держала оборону. Списываю своё состояние на гормоны и обещаю себе больше не вестись на этого опасного, но безумно сексуального мужчину.

Возвращается Али спустя пару минут, как ни в чем не бывало и идет к окнам. Закрывает жалюзи и подходит к своему месту.

– Иди сюда, Наз.
– зовёт меня, указывая на стул перед гончарным кругом и отодвигается в сторону. Хочет, чтобы я показала? Ну хорошо, так даже лучше, нежели касаться его во время того, как буду учить.

Сажусь на стул и начинаю махинации, которые я уже на протяжении пяти месяцев могу с закрытыми глазами делать. Вот только никак выровнять дыхание не могу. На губах и языке до сих пор ощущаю вкус ментола. Вкус его губ.

Слышу какой-то шорох и поворачиваюсь, замечая мужчину, что взял еще один стул и пристроил его сзади меня. Вздрагиваю, когда горячие ладони обнимают мой живот, а губы, которые пару минут назад терзали мой рот - невесомо касаются шеи.

– Что ты делаешь?
– его горячее тело соприкасается с моей спиной и даже кондиционер теперь не помогает.

– Давай, показывай, что надо делать.
– на минуту убирает руку, которая покоилась на моём животе и достает кобуру, кладя её на соседний комод, где лежат мои расписные тарелки. Хмыкаю. Привыкла уже к этому, хоть и удивляюсь до сих пор.

Беру руки мужчины и задаю направление глины. Пока я пытаюсь задать форму полукруга, Али ведёт носом к моему ушку и щекочет своим дыханием. Сбиваюсь с толку. Это просто невозможно.

Игру не прерываю. Азарт берет верх над разумом. Мне интересно, что будет дальше.

– Привыкай ко мне, Наз. Я хочу, чтобы ты была моей.
– шепчет мне в ухо, вызывая табун мурашек.
– Ты и твой ребёнок будете моими, рано или поздно. Но лучше рано. Я стану ему настоящим отцом, - кладет свою заляпанную руку на мой живот, обтянутый легкой тканью платья и опять мой сыночек пинается. Он всегда пинается, когда рука Али ложится на мой животик.
– а тебе - мужем. Ты не пожалеешь.

Слово муж действует на меня, как спусковой крючок. Морщусь. В этом нет вины Али, но я не готова. Я его не люблю даже. Он мне симпатичен, как мужчина, но не настолько у меня крыша поехала, чтобы связывать свою жизнь узами.

То, что я его хочу - лишь дело времени. Я беременна, гормоны разбушевались не на шутку, но через пару недель и это пройдет. Потом родится мой сыночек - Тёмочка. Заботы и хлопоты о нём вытеснят все ненужные мысли.

– Я не готова и не думаю, что буду готова к этому.
– говорю твёрдо, чувствуя, как мужчина медленно отпускает меня. Хочу кричать на него, чтобы не смел, но так будет лучше для нас обоих.

Кое-как долепливаем вазу и отправляем её в печь. Вся легкость испарилась после моих слов. Али в своих раздумьях и как бы я не пыталась вернуть хотя бы легкую беседу - не выходит.

Год спустя

Али

– Али! Ты совсем рехнулся, друг?

– Оставь меня!
– стряхиваю руки друга, который сейчас слишком назойлив и продолжаю избивать барыгу.

– У тебя крыша поехала.
– констатирует факт Кемаль. Поехала. Еще как. В сердце словно раскаленный нож всадили и я, хер знаю, как с этим справиться.

Удар в челюсть отрезвляет меня, а потом друг и вовсе скручивает мои руки.

– Тебе жить надоело, Кемаль?
– рычу. Даже его видеть не в силах. Да легче выстрелить себе в мозг, нежели так ломаться от боли.

– У меня уже в глотке сидит твоя ненаглядная. Какой дыркой она тебя зацепила, что ты словно с цепи сорвался?
– резким движением освобождаю свои руки и хватаю за горло того, которому с детства доверяю.

– Я тебя в бетон закатаю, слышишь меня? Ты не обязан её любить, как человека, но ты ДОЛЖЕН уважать мой выбор, понятно тебе?
– сжимаю сильнее горло. Убивать не собираюсь, но друг должен понять раз и навсегда: никому нельзя говорить плохое о моей женщине. Даже самому близкому другу.

Кемаль не сопротивляется, знает, что я отпущу, но безумно недоволен, по глазам вижу.

– Понял.
– кряхтит и я отпускаю его. Телефон в кармане брюк трезвонит и я немедленно отвечаю, когда вижу, кто звонит.

– Али-и-и.
– надрывно плачет женщина и от этого лишь больнее. Я весь мир у её ног могу положить, но даже я не всесильный.

– Я еду, Наз. Не плачь, пожалуйста.
– шепчу, но уверен, что она слышит.

Отбиваю звонок и встречаюсь с разъяренным взглядом Кемаля.

– Все планы коту под хвост, Али. Надеюсь, что это очень срочно, а не из-за очередной прихоти Наз.

– Её сын умирает.
– произнося это я и сам умираю. Мальчик меня назвал папой буквально месяц назад. Он, когда видит меня, так заразительно улыбается, что в моём сердце он роднее даже моего кровного ребенка, которого нет. Этот пацан стал мне очень дорог, как и его мама. Они украли моё черствое сердце и я не понимаю, как им удалось заменить его на сердце, полное любви.

Кемаль застывает и поджимает губы. Он не изверг и с детьми всегда ладил. Входит в моё положение и кидает ключи от машины, которую забирал.