Чтение онлайн

Ненавижу. И коляску эту чертову, что не дает мне самому передвигаться и заботиться о любимой женщине. И себя. Себя особенно.

– Сегодня был слишком напряженный день для неё. В её положении это тяжелее вдвойне.
– друг тихо начинает разговор.

– О чем ты?

Ненавижу себя за то, что заставил её нервничать. Нужно было дать ей остыть.

Она приехала ко мне, услышав радостные новость о том, что я очнулся, а тут я с бумагами на развод.

Я не могу, нет, даже не так. Я не хочу быть никчёмным мужем, который не сможет взять на руки своего ребенка. Который не сможет подкидывать его и бегать по двору вместе с ним.

Я не смогу взять любимую жену на руки, когда захочу. Я не смогу быть полноценным мужем.

Я - калека. Одно это слово втыкает миллионы игл в моё тело.

– Я тебе лучше потом расскажу.
– голос друга выдает его нервозность. Даже интересно, что произошло в моё отсутствие.

– Если уж начал - договаривай.
– рычу. Я готов срываться на всех сейчас.

Каково было моё удивление, когда я очнулся и понял, что не чувствую конечностей. Я тупо не мог поднять ноги. Я не мог пошевелить пальцами на ногах.

Я был слишком беспомощен, когда у моей жены пошла кровь, а я даже не смог встать и подойти к ней, чтобы отнести её к врачам.

Зачем я ей? Чтобы усложнять жизнь? Так ей и так скоро будет сложнее. Врачи сказали, что плод удалось сохранить, слишком он схватился за жизнь, но беременность будет тяжелая.

– Дурак и Демир мертвы. В этом есть заслуга твоей жены.

Резко торможу коляску и смотрю на друга снизу вверх. Что он сказал?

– Ты вообще зачем был? Как ты такое мог допустить?

– Твоя жена взяла и послушала меня, да, Али?
– Кемаль отходит к окну в коридоре и опирается о подоконник.
– Это ещё не всё.
– чувствую, сердце мечется из стороны в сторону. Мне не понравится, что Кемаль скажет.
– Я поцеловал Наз в губы.
– сжимаю зубы и выдыхаю через нос. Жду, чтобы Кемаль продолжил.
– Это было сделано для того, чтобы она пришла в себя. Демир хотел выстрелить ей в поясницу, а Наз сама выстрелила ему в живот. Потом она впала в истерику и не могла дышать.

Подъезжаю на долбанной коляске к Кемалю и бью кулаком в живот. Силы сейчас совсем не равны. Я не смог приложить и сорок процентов своих сил, но мне полегчало.

Задаю уточняющие вопросы. То, что мне рассказывает товарищ повергает меня в шок. Сколько всего моя жена пережила, пока я был в коме.

Какой стержень у неё внутри есть, что она, будучи беременной, пошла мстить за меня.

Я знал, что Наз сильная женщина. Но не думал, что настолько.

Как бы я внутри сейчас не бушевал на неё, что повергла свою жизнь и жизнь нашего ребенка в опасность, мне очень приятно, что она на это пошла ради меня.

Она меня любит и я её очень люблю. Её и нашего ребенка. Сейчас под вопросом моё предложение о разводе.

Уже не так сильно уверен в своём предложении и нужно это обсудить с женой.

Хорошо, что с ребенком ничего не случилось. Наверное, меня бы раздавило, если случился выкидыш. Уверен, что и жена не пережила бы.

Нужно беречь её. Любовь всей моей жизни и плод нашей любви не должны больше пострадать.

Кемаль доводит меня до кровати, на которой лежит моя жена и читает книгу, потом покидает её, оставляя нас одних.

Жена лежит в больничном платье и подключена к капельнице.

– Я бы хотела тебя попросить, если ты вдруг снизойдешь до ребенка и захочешь проводить с ним время в будущем и участвовать в жизни малыша, то внеси дни и время, когда ты будешь посещать ребёнка.
– Наз книгу не отложила и говорила ровно.

Но я видел, как подрагивают её пальцы. Я знаю, что она волнуется.

– То есть, ты согласна на развод?
– охрипшим голосом спрашиваю.

– Зачем мне быть рядом с тобой насильно? Я устала бороться за то, чего нет. У меня есть ребёнок и жить я теперь буду ради него. Если ты так хочешь развод, тогда я всё подпишу.

Больно слышать эти слова от любимой. Стаскиваю кожаную оббивку коляски изо всех сил.

Она права. Чертовски права. Но я понимаю, что не могу отпустить.

Сам хотел. А теперь понимаю, что не хочу. Я не смогу. Я буду бороться за нас.

Али

Полупрозрачная белая ткань на жене больше будоражит кровь, нежели что-то прикрывает.

Готов свернуть всем шеи, что так плотоядно и сально смотрят в сторону моей женщины.

Наз идет, не подозревая, что я рядом, на расстоянии вытянутой руки.

Мой взгляд прикован к открытой спине и тонкой белой полоске между ягодиц. Эта тряпка, что называется платьем совсем ничего не скрывает. Ну, может совсем чуть-чуть.

Из-за садящегося солнца ткань просвечивает и я вижу всё насквозь. Или это из-за того, что я знаю каждый миллиметр этого тела?

Не знаю. Надо будет подумать на досуге.

Улыбаюсь.

Мой орган наливается кровью от вида покачивающихся ягодиц.

Жена катает коляску с нашим сыном. Джан. Душа наша, как любит называть Наз.

Мои льняные бруки приятно колышутся, даря хоть немного воздуха. В обратном случае я бы откинул коньки.

Ну слишком красива и бесценна.

Догоняю любимую и кладу руку на талию.

– О-о-й. Али! Ты хочешь, чтобы я раньше времени родила? Зачем так пугать-то?
– и на русском, и на турецком. Всего намешала.

– Каюсь, моя госпожа. Я просто хотел показать всем мужикам, что забыли о своих женщинах и пялятся на мою, чтобы попросту не тратили время зря.

– Тебе не кажется, что это лишнее? Будто по мне не видно, что я занята?
– кивком головы показывает на спящего сына и свой большой живот.
– Да и смотрят уж точно не на меня, а мой слишком большой живот.

– Ты ошибаешься. Я знаю и читаю эти взгляды.
– подхожу еще ближе и целую в пухлые губки.

Ни грамма косметики. Кожа сияет. Да что там. Моя жена вся сияет.

Она счастлива. Любима. Под защитой. С любимыми людьми.

Так всегда говорит Наз.

Волосы жены сильно отрасли за эти четыре года, но Наз решила отстричь чуть ниже плеч, чтобы ухаживать за ними с её животом было легче.