Чтение онлайн

Она разработала свой план, гораздо лучший, чем покорное угасание. Очевидно, маркиз тоже не в восторге от отцовской затеи. Если она будет держаться вызывающе и выглядеть непривлекательно, он, несомненно, решит, что супружеские узы на всю оставшуюся жизнь с такой женщиной — слишком высокая цена за чистокровного наследника. Что же касается вызывающего поведения и неприглядного облика, то с этим она справится легко.

Лошадей меняли часто и с молниеносной быстротой, но во время остановки в Чиппинг-Нортон маркиз распахнул дверцу экипажа.

— Мы ненадолго задержимся здесь, — объявил он. — Уверен, вы не откажетесь перекусить. — После нескольких часов верховой езды его светлые локоны спутались, а в глазах появилась усталость. — Надеюсь, путешествие не кажется вам слишком утомительным? — Он улыбнулся ей открыто и дружелюбно.

Спускаясь по ступенькам, Бет с трудом подавила желание ответить ему в том же тоне. Обычно она не любила выглядеть неблагодарной, но жизнерадостность маркиза никак не вязалась с ее внутренним состоянием.

— Разве это возможно, милорд? — холодно процедила она. — Ведь все устроено по высшему разряду!

— Боюсь, если вы все время будете выглядеть недовольной, меня это начнет утомлять, мисс Армитидж, — ответил он, и улыбка стерлась с его лица.

Они подошли к двери гостиницы, и хозяин выбежал им навстречу, чтобы с поклоном проводить высоких гостей в отведенные им комнаты. Бет струсила. Никогда в жизни с ней так не обращались.

Лорд Арден, напротив, казалось, не заметил присутствия хозяина.

— И если вы не будете делать никаких попыток отзывчиво реагировать на мои чувства, я не вижу причины отзываться на ваши.

Потрясение вернуло ее к размышлениям о главной проблеме, и она молча взглянула на своего будущего супруга.

— Мир? — спросил он.

— Мне никогда не будет позволено говорить то, что я думаю? — Такой поворот событий ее вовсе не устраивал.

— Это зависит, я полагаю, от того, захотите ли вы, чтобы я тоже говорил то, что думаю.

Досадуя на назойливого хозяина, который что-то бормотал и все время кланялся, Бет устремилась в отдельный кабинет, на ходу обдумывая слова маркиза. Когда они остались одни, она бросила ему вызов:

— А почему я не должна хотеть, чтобы вы высказывали то, что у вас на уме? Я не боюсь правды.

— Хорошо. — Он снял плащ для верховой езды и бросил его на спинку стула. — Я нахожу вас непривлекательной, а всю эту затею — отвратительной. Ну, вам теперь легче?

— Поскольку я и так это знала, для меня мало что изменилось, — холодно ответила она. Однако это было не так. Его неприязнь к ней, которую она сама провоцировала, почему-то задела ее за живое. Но если он считает затею отца отвратительной, то ради чего терпеливо сносит эту двусмысленную ситуацию?

Он прислонился к каминной полке и смотрел на нее, как на незваного гостя, навязчивого и дурно воспитанного.

— Теперь вслух произнесено то, что прежде было обойдено деликатным молчанием, — проговорил он. — Сказанное слово начинает жить своей жизнью, мисс Армитидж, и вернуть его обратно не удастся. Однако, руководствуясь здравым смыслом, я готов притворяться, если вы согласны сыграть со мной в эту игру.

— Притворяться — в чем?

— В том, что я всем доволен.

— Я не могу. — Стиснув руки, она отвернулась. В тишине раздалось позвякивание, затем глухой звук его шагов, приближающихся к ней.

— Держите, Элизабет, — устало произнес он.

Она обернулась, взяла из его рук бокал вина и сделала осторожный глоток. В заведении мисс Маллори это считалось редкой привилегией, что и побудило ее решительно отвергнуть перемирие, каковое обозначалось таким образом. Бет заставила себя взглянуть прямо в его полные презрительного высокомерия глаза:

— Я не давала вам разрешения называть меня по имени, сэр.

Подбородок высоко приподнят, пронзительный немигающий взгляд.

— Прошу вас запомнить, лорд Арден, — продолжала она. — Это дело, которое для вашей жизни всего лишь досадная помеха, полностью уничтожило мою. Меня оторвали от дома, лишили друзей, любимого дела и обрекли на существование, которое вряд ли доставит мне удовольствие. — Она резко отставила бокал. — Так что, боюсь, мне потребуется чуть больше времени, чем вам, чтобы научиться притворяться довольной.

— Меня обычно не считают непривлекательным, мисс Армитидж. — Его глаза угрожающе сверкнули.

— Так же как и бабуина в его собственном стаде, — не задумываясь о последствиях, парировала она.

Ответный выпад взбешенного маркиза был предупрежден появлением слуг с обедом. Маркиз круто развернулся и отошел к дальнему окну, где и дождался, пока накроют на стол. Когда хозяин гостиницы подобострастно пригласил их отведать свои лучшие блюда, маркиз и Бет подошли к столу с разных сторон, как настороженные противники, и сели напротив друг друга. По молчаливому согласию они во время обеда не проронили ни слова.

Бет не отрывала глаз от своей тарелки. Сердце прыгало у нее в груди, а великолепная еда застревала в горле. Всего лишь мгновение длилась вспышка ярости такой силы, какую она и представить себе не могла. Она боялась его, боялась, что он ударит ее, даже задушит. Но она не могла позволить себе бояться маркиза, если не хотела окончательно восстановить его против себя.

Однако снова насмехаться над ним и говорить колкости она все же поостереглась, и они не проронили ни слова до тех пор, пока он не предложил ей пройти к карете.

Бет снова раскрыла книгу, но вскоре поймала себя на том, что не понимает в ней ни слова. И тогда она решила, что ей стоит, пожалуй, спокойно обдумать ситуацию. Ее план оказался не таким уж легким для исполнения, как она думала сначала. Можно ли постоянно провоцировать маркиза, чтобы вынудить его возненавидеть свою невесту, но при этом умудриться не вызвать взрыв бесконтрольной ярости, даже жестокости, с которой она недавно столкнулась? Бет зябко поежилась. Никогда прежде она не встречала таких мужчин. В нем чувствовалась какая-то скрытая пружина, готовая в любой миг развернуться — ради добра или зла.

До боли в пальцах Бет стиснула «Самообладание». Она не должна выходить замуж за такого человека. Несмотря на все заверения герцога, ее муж будет иметь полное право на ее тело. Это значит, что он сможет даже избить ее, если захочет. И если он забьет ее до смерти, то подвергнется лишь легкому порицанию, особенно если учесть, что на его стороне будет богатство и власть семьи, а у нее нет никого, кто мог бы за нее заступиться.

Здесь на память ей пришла одна из максим Вергилия: страха следует бояться больше, чем смерти или ран. Она не могла допустить в свою душу страх.