Чтение онлайн

— Помню тебя, — прервал его размышления главный навий. — Обещали оживить… подругу… если мертвую воду добудешь. Так?

— Так, — подтвердил Игнат. — Да только пять лет прошло. Возможно ли это?

— Нет, — слово ударило гулко, будто в набат.

Под сердцем заворочалась, засосала черная тоска, но теперь она была гораздо слабей, чем прежде, словно сам Игнат давным-давно понял это, и принял, и свыкся с мыслью. А потому — было почти не больно. Почти…

— Нет, — эхом повторил он и умолк.

Некоторое время стоял, молча теребил пуговицу на фуфайке. Навьи тоже молчали, не двигались, ждали. Где-то за спиной хрипло дышал и хватался за ружье подоспевший Касьян, но до него никому не было дела.

— Вот что, — наконец, сказал Игнат. — Вместо одного дела я два с вас попрошу. Одно не в тягость, а другое — уж как рассудите.

Навий приоткрыл акулий рот, блеснули между синюшными губами острые зубы.

— Не много ли… просишь? — глухо выдавил он. — И откуда… знать, что… не лжешь?

Он протянул высохшую руку, выдохнул, словно ветер ворох листьев переворошил:

— Воду!

Игнат отступил на шаг, упрямо покачал всклокоченной гривой.

— Быстрый какой! Не на того напал. Воду я в надежном месте спрятал. Сначала выполнить обещай, а как выполнишь — тогда решу, отдавать ли.

— Откуда знать… что не лжешь? — повторил навий.

Игнат усмехнулся.

— А это вам на слово придется поверить. Я же вам поверил тогда, в лесу. Ремень со спины отдал. Вот за ремень расплаты и требую.

— За ложь… не только ремнем… жизнью поплатишься.

Белой вспышкой сверкнуло перед глазами лезвие. Но Игнат и глазом не моргнул. Проговорил, чеканя каждое слово:

— Не бойтесь, в этом не солгал. Знаю теперь, что в попытке стать равными Богу, люди возвысились над смертью. И приручили ее. И распространяют по свету, как вирус. Навь, вызванная из небытия, в небытие ввергнет род людской…

Он умолк и пытливо глянул на существ. Те стояли по-прежнему неподвижно, но на неживых лицах отразилось… что же? Игнат не было окончательно уверен, но ему чудилось, что прежде бесстрастные черты оживились, и появилось на них если не благоговение — то, по крайней мере, уважение и понимание.

Появилось — и тут же пропало.

— Хо…ро… шо, — медленно произнес навий. — Будь… по-твоему. Что хочешь… за ремень?

Игнат почувствовал, как за воротник фуфайки начала медленно проникать утренняя сырость. Он поежился, хмуро глянул через плечо. Фигура Касьяна маячила позади. Приблизиться он не смел, а ружье держал на изготовке. Того и гляди, пальнет. В навь ли? В Игната?

— Есть выражение у людей: око за око, — сказал Игнат. — Сильно обидели меня мои же земляки. Предали. Изуродовали и на смерть в тайге оставили. Так за это я желал бы им…

— Ах, ты, сученыш! — завизжал Касьян.

Игнат отклонился — и вовремя. Белая молния полыхнула, словно предвещая бурю, которая уже шла на Солонь, и окрашивала утреннее небо в цвета асфальта и графита. Грозно заворчало в отдалении. Игнат видел, как возле плеча главного навия разливается чернильное пятно — дыра, пробитая выпущенной Касьяном пулей. Сам Касьян, побледнев, затрясся и бухнулся на колени.

— Помилуйте, паны! — завыл он по-бабьи. — Не гневайтесь! Не вас хотел подстрелить! А стервеца этого! Помилуйте, паны!

Навий покачнулся, накренился вперед, но не упал, как сначала подумал Игнат. Сделал несколько тяжелых шагов, и земля задрожала, словно не высохший мертвец ступал по ней, а, по меньшей мере, лесной гигант Яг-Морт.

Навий улыбнулся. Иглы зубов блеснули холодно и влажно. И черная тень накрыла собой тайгу — это летела с востока зловещая птица. Птица-буря. Птица-смерть.

— За это… пощады не будет! — вытолкнул костенеющий язык. — Ни старикам… ни малым… ни женщинам… ни тебе, человек…

Игнат облизал пересохший рот.

— Вы не сможете! — хрипло проговорил он и заметил, как Касьян дрожащими руками перезаряжает ружье.

— Сможем, — спокойно ответил навий. — А воду — заберем.

И, обогнув Игната, направился к Касьяну, а трое других двинулись следом. За их спинами вырастали дымные столбы, и в одном столбе вызревала смерть Игната, в другом — смерть всей деревни.

— Того… убить нельзя… кто много лет… мертв… — сказал навий и вырвал из рук Касьяна ружье. Но больше ничего не успел сделать.

Сверкнула еще одна молниевая вспышка, но грома не последовало. Вместо этого что-то со свистом вспороло воздух, и промеж глаз чудовища вошла длинная, острая, поблескивающая серебряными гранями стрела. Навий ничего не сказал, даже не вскрикнул, только взмахнул руками, как деревянная марионетка, надломился и упал навзничь.

В это же время один из дымных столбов истончился, посветлел и истаял окончательно. Но Игнат не смотрел в сторону леса. Он смотрел на незнакомца, что стоял спокойно посреди улицы и держал у плеча самострел.

— Убить нельзя? — повторил незнакомец и снисходительно усмехнулся. — А я сумел. Надо только знать — как.

Один Касьян не растерялся. Воровато оглянувшись, потянулся к выпавшему ружью.

— Стоять!

Незнакомец отшвырнул самострел и вытащил спрятанный за поясом пистолет.

— В сторону! — уже более спокойным тоном произнес он.

Касьян, словно обжегшись, отдернул руку, заскулил:

— Да я без злого умысла, пан! Ты ведь спаситель наш!

И Игната замутило от острого приступа гадливости.

"Этот ничем не побрезгует, — подумал он. — Без разницы, перед кем пресмыкаться: перед человеком или навью".

Серые фигуры существ маячили сбоку, но не двигались. Игнат видел опущенные на грудь головы, сгорбленные плечи, безвольно болтающиеся руки — словно у них разом кончился завод. И кто они теперь? Нежить. Мертвые механические куклы.

Незнакомец двинулся вперед, и его шаг оказался по-навьи тяжелым: земля под Игнатом дрогнула, просела. Наклонившись над поверженным монстром, незнакомец ухватил голову мертвеца обеими руками и резко повернул. Хрустнули шейные позвонки.