Чтение онлайн

Она схватила его за воротник, подтянулась на нём, забралась сверху, опрокинула на землю и впилась губами.

Снег так и падал крупными хлопьями.

Встречая первые лучи солнца Тайпен обмакнул тряпицу в кубок с водой, поднёс ко рту и безучастно втянул влагу сухими и потрескавшимися губами. Он проделал это трижды, затем собрал остатки воды в ладони и плеснул себе в лицо.

Утренний ветер, принесённый морскими течениями из далёких стран, холодил его кожу, и это было чувством интересным и непривычным. В месте, откуда он происходил, никогда не было холодно.

Он уже был чист и покончил с утренней гигиеной и гимнастикой, поэтому позволил себе «завтрак» — совсем небольшую гроздь винограда, который запил водой, но уже не сдерживаясь, так чтобы можно было потом не пить весь день.

— Ты чего-то хочешь, тень? — чуть слышно бросил он, и гостья в тёмном углу за его спиной пошевелилась.

— Да, магистр. Если Вы закончили с утренним таинством… Я нашла князя Вацлава. Слухи о его состоянии подтвердились.

— Что с ним?

— Он слабоумен и немощен, — подумав, ответила Нидоу. — По естественным причинам, надо полагать. За ним хорошо ухаживают и относятся, он пленник лишь своего состояния. Мальчик не травил его. Он не узурпатор.

— Какое смелое заявление. Ты уверена?

— Да.

— Впрочем, это не особо меняет дело, — Тайпен задумался и замолчал.

— Мне убрать его?

— Нет. Пока нет. И мальчика тоже пока не трогай. Составь колоду местного двора, проходных фигур, его сторонников и тех, кто подчинится нам. Это большая работа. Не торопись. Мы должны быть нежными с Триданией, хоть это и кажется глупым.

— Слушаюсь.

— Что слышно от теней, что мы послали в Гуйай и Зарийское Царство?

— Ничего, что было бы Вам интересно. Ни они, ни большая часть княжеств Узорицы даже не знают о нашем присутствии тут.

— Когда это изменится, ты тут же сообщишь мне, тень.

— Да, Ваша твёрдость. Что-то ещё?

— Тебе нравится наблюдать за мной тень? — спросил Тайпен, но ответом ему была лишь тишина.

Тайпен спустился в тронный зал, поклонился действующему правителю, как того требовал этикет, и уселся на своё место рядом с ним. Изысканная еда и спиртное уже давно не манили его, вместо этого он предпочитал держать своё тело и разум в лишеньях, но зато на пределе возможностей. Как обычно Тайпен молчал и занимал свою голову вычислениями. Он бы делал так, даже если бы Император не передал ему такую грандиозную Задачу.

— Итак, благородный Тайпен, — спокойно сказал князь, смотря в тарелку и задумчиво нарезая запечённую птицу, — две недели с Вашего приезда прошли. И началась третья. Когда же настанет та знаменательная дата, о которой Вы говорили при нашей первой встрече? Церемония моего хм… «вокняжения».

— Через четыре дня. В полночь, Государь.

Горан постарался не подать вида, но глаза его немного округлились, а рука дёрнулась, и нож соскочил в тарёлку. Ответ его удивил.

— Что от меня потребуется, благородный Тайпен?

— Только Ваше присутствие, князь.

— Это хорошо. Вы расскажете, что за делами займетёсь после?

— Нет.

Юный князь едва уловимо побледнел и проглотил злобу. У него всё лучше и лучше получалось контролировать свои эмоции, но между ним, варваром, и настоящими цивилизованными политиками была пропасть, соизмеримая пропасти между Тайпеном и муравьём.

Выдержав час, Тайпен поклонился, покинул тронный зал и за ним, двинулось пятеро его телохранителей. Тайпен спустился на улицу, покинул стены твердыни, прошёл по широким каменным мостовым центральных улиц, минул растянувшийся по всей прибрежной линии рынок и добрёл до пристани — осмотреть лодки.

Охрана лодок, не покидавшая их с самого прибытия, была наготове, отдала ему честь и двумя сложными жестами показала, что происшествий не было. Он кивнул им в ответ и поймал себя на мыслях о зависти. Опытным ветеранам, ещё со времён последних сражений с Гуйайским флотом, пришлось сменить металл на коричневые стёганные куртки, мечи на короткие палаши и сабли, отказаться от массы приёмов строевого боя и по большей части от щитов, скомпенсировав разницу навыками и опытом. Так было нужно, чтобы сломать отвратительную морскую тактику гуйев — скидывать тяжеловесных рыцарей за борт, даже не пытаясь сравниться с ними в выучке и боевых умениях.

Беспощадное морское солнце, ветер и соль, сделали их ещё более смуглыми и худыми. Они выработали новую военную науку для сражений на воде, вот в таких вот маленьких и сплоченных отрядах, что сумели выжить и адаптироваться. И теперь эта наука внедрялась по всей Империи. Правда без доспехов они потеряли право называться рыцарями, и взяли себе прозвище морской гвардии. Почти месяц им предстояло провести в лодках, охраняя их и готовя на случай внезапного отбытия, лишь изредка отлучаясь для пополнения запасов в рейсах до кораблей и сопровождая востребованный персонал и грузы.

Всего лишь одна задача. Чёткая и ясная. А Тайпен даже и близко не мог посчитать количество задач, стоявших перед ним.

В его ногу врезался грязный сорванец, отлетел, упал наземь и зашипел от удара головой о доспехи. Лет пяти-шести, беспризорный на вид, худющий, всклокоченный, но бойкий и полный жизни. Тайпен достал из-за пояса золотую монету и кинул ему. Сорванец сначала не поверил своим глазам, потом посмотрел на Тайпена с недоверием и страхом, ожидая от него или его охраны подвоха, но всё-таки взял моменту, и рванул во всю прыть.

Беззаботное создание. Много лет назад Тайпен был таким же сорванцом.

Первое, что он помнил, было солнце. Беспощадное и палящее, яркое и почти всегда стоящее высоко. От него губы и горло пересыхали, постоянно хотелось пить, но найти воду было не всегда просто. Уже тогда он привык к жажде и не считал её чем-то заслуживающим внимания.

Горячий песок обжигал босые ноги и забивался раскалёнными углями между пальцев. От этого он и другие сорванцы бегали только быстрее. Почти вся его жизнь тогда состояла из бега. С самого рассвета он начинал носиться вместе с другими детьми, играя то в догонялки, то в прятки, то преследуя что-то или кого-то интересного.

Тогда он не понимал, что умрёт, если не будет есть и пить. Не понимал, что силы нужно тратить в первую очередь на воровство и поиск ресурсов. Когда время игр проходило и солнце поднималось в самый зенит, он понимал, что голоден и ему уже всякое мерещится от жажды.

Он бегал быстро, но иногда недостаточно. Его ловили и стегали палками или кнутами. Поначалу очень жестоко и больно, но где-то в середине процесса, истязавший его человек обычно проникался состраданием. Это же всего лишь голодный ребёнок, у которого ничего нет. Чтобы успокоить совесть, люди, поймавшие его, часто сами давали ему то, что необходимо.