Чтение онлайн

— О…о… откуда ты знаешь? — прошипёл Вацлав, протягивая руки к её горлу, она покорно отдалась и смотрела ему прямо в глаза, пока он боролся с собой, чтобы сомкнуть пальцы.

— Я многое знаю, князь. Много слышала, много читала. Вот скажи, Вацлав Черногор, есть ли тут более достойный правитель? Скажи мне, Вацлав Черногор, как ты молиться будешь духам рода своего, если останешься бабой, которая отвернулась от страха к стене, в день скорбный и чёрный? Скажи мне, Вацлав Черногор, как ты будешь в старости, когда у тебя сил уже и не будет, умолять врагов, которые придут, не сжигать твои дома и не трогать родных твоих? Скажи мне, Вацлав Черногор, как можешь ты проявлять слабость?..

— Я не слабый! — процедил Вацлав и опустил от неё руки. — И чего ты предлагаешь? К ним на совет заявиться? Себя предложить? Засмеют меня. Я чужак. Мне тут места нету.

— Засмеют. Не дадут тебе княжить. Надо силой взять. Как раньше было… Неужели не помните вы, неужели не слышали, неужели погибло в вас это?.. Твои предки не просили. Они брали. В тебе их кровь течёт, не селян. Та кровь, что снег топит и лед разбивает. Та кровь, что никогда не замерзает и в жилах от страха не стынет, а если и замерзает, то только цементом, что камни крепостей во льду меж собой крепит и тысячу лет держит. Та кровь, которой не жалко землю родную удобрить.

— Да… — улыбнулся ей Вацлав и успокоил тон. — Я тоже иногда мечтаю. О подвигах ратных и походах по морю. Да только нет у меня войска. Только дружина. Перебьют нас. Ничего не сделать тут. Нет больше бинордов, о которых ты читала.

— Не перебьют. Своих рыцарей тебе дам. Пять десятков. И дружину свою успеешь подвести.

— Не смеши меня. Тут стражи городской только сотни две-три будет. А дружина Поморска с ополчением за тысячу перемахнёт.

— Тебе только дворяне останутся, да и их прихвостни. Не будет городской стражи и дружины. Они только Яриону и его семье присягали. Сейчас они без присяги. Никому ничего не должны. Я им скажу, чтоб в стороне постояли, пока нового князя не выберут. Брат на брата не пойду, а вот золото возьмут и в стороне постоят.

— Ты змея! Они не тебя не… не… Нет. Тебя-то они может и послушают. Ты змея…

— Пусть так. Можешь меня в лихом винить. Злые мысли мне пришли, не тебе. Но… так или иначе, три данности тебе дано, князь. Князем быть великим и народ защищать, трупом хладным в земле лежать или бороду сбрить по трусости.

— Не бывать этому!

— Да, не бывать. Доверься мне, князь. Я, может, и змея, но твоя змея. Используй меня, как свой топор или лошадь. А потом избавься, разруби, выкинь. Так уж судьба повернулась. Не тебе от неё и от богов отворачиваться.

Князь вытащил из бороды красную ленточку и повязал её на запястье. Вышел на улицу. И ещё больше помрачнел. Многие плакали, еле волочили ноги и выглядели пришиблено. Кто-то боялся, кто-то был в злобе.

— Исиф, — позвал Вацлав, подойдя к конюшне.

— Да, батька.

— Скачи домой, вели в поход собираться, всех кто силён.

— Э-э-э… — Исиф обомлел. — В какой поход батька? Ты чего упился? Или всё? Погонят нас с земли князя… ой беда… ой беда…

— Нет, Исиф, — твёрдо ответил ему Вацлав, положил руку на плечо и посмотрел в глаза, — Мы с князем побратались накануне. Просил слезно он меня, ежили чего в обиду Поморск не давать. И не дадим. Будут выборы князя нового, а мы проследим, чтоб самого достойного выбрали. Смута будет, купцы захотели власть забрать, а мы не дадим. Так бы князь хотел.

— А-а-а… — протянул Исиф. — Ну… батька, коли клятву дал, так держи. Понял я тебя. Мы с тобой, чтоб не было. Поскачу до дому, да своих приведу. Жди, батька. Сам не прыгай ни на кого один.

— Давай, Исиф, не подведи меня.

— Батька, — Исиф немного замялся. — А ежели ратники поморские на нас копья подымут по приезду?

— Не подымут, Исиф. Они тоже за Яриона горой. Всё им объясню. Доверься мне.

— Видишь князь, как всё обернулось?

— Вижу.

Вацлав отвечал хмуро и вдыхал запах гари. Теперь он сидел на троне и возвышении, пускай понурив голову почти до колен. Его кольчуга и топор пропитались кровью, он был покрыт грязью и потом, ранен в нескольких местах, но не серьёзно.

В зал вошёл рыцарь в помутневших от грязи и копоти доспехах и обрывке жёлтого плаща, отдал честь Еве и что-то сказал ей на ухо. Ева улыбнулась.

— Нашли Димитра. И повешали. Селяне сами. Поняли, что к чему идёт. Не рады они тебе, но ты им любее купца будешь. Димитр их как раз обманул недавно. Примут тебя со временем. С твоей дружины всего пятеро полегло.

Вацлав устало кивнул и склонил голову ещё ниже.

— Что тебя тяготит, князь?

— Помимо преступлений-то моих, ведьма? Да. Есть кое-чего.

— Расскажешь?

— А, расскажу! Ты же у нас всезнающая. Может, подскажешь чего делать. Кто против меня мог чего-то, все сегодня померли. Все кроме колдуньи придворной. Не нашли мы её. Нету её в Оплоте.

— Ах да. Про Ярину-то мы и забыли. Колдовства опасаешься, князь? — улыбка Евы и правда сделала её похожей на змею.

— Я, может, книг столько и не читал, но не дурак. Опасаюсь. — Вацлав скрипнул зубами.

— И в этом я помогу тебе, дорогой мой правитель. Не волнуйся.

— Ты всё-таки ведьма…

— Нет, князь, — рассмеялась Ева. — Я обычная женщина из плоти и крови. С колдуньей я ничего не сделаю. А вот наши хранители Тайн с ней как-нибудь справятся.

— Даже знать не хочу.

— Простите, князь! Мы сейчас её уберём! — взволнованно закричал стражник, пытаясь остановить женщину с волосами цвета огня.

— Я требую аудиенции! — кричала женщина, на вид она почти не сопротивлялась, но стражники ничего не могли с ней сделать.

— Оставьте. Я ждал её, — отрезал князь.

Войны перестали бороться с женщиной, когда-то поцелованной огнём и обладающей красотой ещё более невиданной в сравнении с Евой. Красотой, что была искажена ненавистью и яростью.

— Ты! — вскричала женщина. — Почему ты сидишь на этом троне?!

— Потому что я князь, — спокойно ответил ей Вацлав.

— Ты не князь! — прошипела женщина, глаза её были так полны злобы, что казалось, что она станет реальной и выплеснится на пол.

— Говори тише, ведьма! — Вацлав встал в полный рост и примиряюще поднял открытую ладонь. — Не я забрал Яриона и его детей, всех до единого. Я не плёл заговор, словно змей, нет у меня на руках их крови! Но и не мог я отдать власть торгашам. В этом повинен. Но так и лучше будет. Что сделано, то сделано. Ярион не зря тебя при дворе держал. И я тебе кров и хлеб дам. Дерзость твою прощаю, знаю по что Яриона народ его любил.

— Да-а-а… — протянула колдунья, смотря сквозь него. — Не вижу на тебе их крови. Но и править ты не будешь!