Чтение онлайн

И он неплохо справлялся. Если бы я не знала о его душевных проблемах, я бы и не подумала, что с ним что-то не так. Он всегда был добр и приветлив со мной. Он много работал, приезжал иногда за полночь, но все остальное время мы проводили вместе. Ужинали в ресторанах, пили кофе на террасе, смотрели кино, общались. Но почему-то так получалось, что наше общение носило оттенок отстраненности. Я и половины ему не рассказала из того, что рассказывала Молчанову или Олегу — о родителях и своей холодности, о работе у Василия Ивановича, о дедушке и планах на будущее. Я даже не сказала, что деньги, подаренные им в качестве платы за месяц, забрала полиция. Он тоже многих тем не касался. Я понимала: иначе и быть не может. У меня свои тайны, у Кирилла — свои, и мы оба не собирались друг другу открываться. Не потому, что не доверяли, — просто не было внутренней потребности.

Нас связывала не любовь, а нежность. Не жалость, не сочувствие, не деятельное желание помочь, а обычная человеческая нежность, проявлявшаяся в уступках, чуткости и взаимной заботе. Это единственное, что мы могли дать друг другу.

Мы много занимались сексом. Каждый день, не по одному разу. Я ни разу не кончила и со временем перестала возбуждаться, но меня это больше не беспокоило. Мне нравилось отдаваться Кириллу, нравилось быть нужной.

Как-то вечером Кирилл крикнул из кабинета:

— Аня, иди сюда, с тобой Маша хочет поговорить!

Я вспыхнула от радости и страха. Радость состояла в том, что я не напрасно мучилась с заживлением раны, ездила на перевязки и терпела боль, — я делала это ради маленького Молчанова, который родится зимой. А страх был в том, что большой Молчанов мог стоять за Машиным плечом.

Так и оказалось. Они сидели в залитой солнцем комнате, он ее обнимал («чтобы влезть в кадр», — тут же пронеслась гадкая мысль), на заднем плане виднелся выход в зеленый сад и, кажется, голубел бассейн. Птицы щебетали так громко, что фонили микрофоны ноутбука, — я не узнала ни одну пичужку: все были заморские, американские. Попугаи, что ли?

Калифорнийская идиллия.

Счастье без границ.

Кирилл привлек меня к себе и усадил на колени. Я покраснела. Мне не хотелось, чтобы Молчанов видел нас так близко. Еще с самого начала меня корежило от мысли, что он мог слышать наши стоны, а теперь мне хотелось дистанцироваться от Кирилла как можно дальше.

— Анечка, солнышко, прости меня ради бога! — начала Маша. — Я не смогла повидаться с тобой в Питере, а тут пока обустраивались, пока привыкали к смене часовых поясов…

Она говорила, а я разглядывала его лицо. Он похудел, загорел и не брился несколько дней. Густая щетина покрыла скулы, волосы на голове выгорели, а вокруг глаз остались светлые круги от солнечных очков.

— Я даже не знаю, как благодарить тебя, любых слов будет мало…

Значит, они загорали, купались и вели праздный образ жизни. Его гавайская рубашка — голубая с зелеными пальмами! — была то ли совсем расстегнута, то ли застегивалась ниже той линии, которую захватывала камера. И без того короткие рукава были подвернуты, обнажая мускулистые плечи.

Если бы я увидела его живьем, то упала бы в обморок. А глядя на него по скайпу — всего лишь обмякла на коленях Кирилла.

— Как бы мне хотелось поболтать с тобой, посекретничать, — продолжала Маша. — Всегда мечтала иметь сестру. Или дочку.

Кадык Молчанова несколько раз дернулся, словно он сглатывал. На меня он не смотрел. Похоже, он вообще смотрел куда-то за окно, а не на экран. Зато я могла любоваться его профилем.

— А вы уже знаете, кто у вас родится? — спросила я, чтобы не молчать.

Хотя мне хотелось молчать и пялиться на арийский профиль дальше.

— Пока еще нет, но к вашему приезду узнаем, — с хитринкой улыбнулась она.

Я тоже улыбнулась. Все замолчали и посмотрели на меня.

— Что? — спросила я.

Кирилл шутливо потряс меня за талию обеими руками:

— О чем задумалась, Анна? Маша и Пашка приглашают нас в Америку.

— Зачем?

— На свадьбу! — воскликнул Кирилл.

Он явно был в курсе сестриных дел.

— Я хотела отложить свадьбу до возвращения домой или хотя бы до рождения ребенка, — пояснила Маша. — Мне совершенно не хочется выходить замуж в Америке, а потом переоформлять документы в России. Но Пашка настоял — ему не терпится стать законным мужем. Так что мы решили пригласить родителей и самых близких друзей и сыграть небольшую свадьбу в Лос-Анджелесе.

Пашка никак не отреагировал на этот милый выпад про нетерпение. На лице у него ничего не отразилось. Это Кирилла я могла читать, а Молчанова я могла лишь разгадывать.

— Но… Но я не могу в Америку. У меня паспорта нет.

— Не ври, у тебя есть паспорт! — возразил Кирилл.

— Да, точно… У меня визы нет.

— Я уже договорилась с отцом, он решит эту проблему, — сказала Маша. — Придется съездить в Таллин в американское посольство — там быстрее всего можно получить визу. За пару дней обернетесь.

— Но…

— Аня, ну перестань, — сказал Кирилл. — Неужели тебе не хочется провести недельку на Западном побережье? Солнце, море, Голливуд. Я возьму отпуск, мы прекрасно отдохнем. Вернемся как раз к началу твоей учебы.

Я не удержалась и глянула на Молчанова. Тот быстро отвел глаза. Пальмы на его груди качнулись.

Провести неделю в доме Маши и Молчанова?

Это шутка?

Я же умру там.

— Большое спасибо за приглашение, Маша. Но у меня аэрофобия, я не выдержу двенадцать часов в самолете. Пусть Кирилл едет один, я его в Питере подожду.

— Аня, — ласково сказала Маша, — ну какая аэрофобия? Паша — лучший пилот в мире! Ты даже не заметишь, как пролетит время. Мой отец на дальние расстояния летает только с ним, а уж он-то разбирается в комфорте. Ты должна приехать! Это ведь благодаря тебе я жива. Мы все тебя любим и ждем.

Все-таки он на меня посмотрел. В его стальных глазах промелькнуло что-то невысказанное, едва уловимое, тоскливое. Если бы он не хотел меня видеть — он бы отговорил Машу нас приглашать. Или вообще отложил бы свадьбу. Но он этого не сделал. Он хотел жениться на Маше и хотел, чтобы я присутствовала.

Чего он добивался? Чтобы я сошла с ума? Или он тоже сошел с ума?

— Хорошо, — я улыбнулась. — Я приеду.

— Мы все приедем, — поправил Кирилл.

Незадолго до поездки в Таллин кто-то мне позвонил. Я сидела дома одна, читала новости в интернете. Номер был незнакомый, и я с опасением сняла трубку. Олег предупреждал, что преступники могут прозванивать мой телефон, и нужно быть предельно осторожной, а в сложных случаях сразу обращаться к нему. Женский голос нагло и без предисловий спросил: