Чтение онлайн

Нам принесли меню на больших заламинированных листах.

— Так, парни, что будем пить? Пиво? Виски?

— Аня, — с сочувствием сказала Маша, — по закону штата Калифорния ты не имеешь права приобретать и употреблять спиртные напитки. Так что выбирай безалкогольный коктейль. Я тебя поддержу.

Кирилл мне подмигнул:

— Не переживай, я тебе набулькаю чего-нибудь крепкого.

— Ага, и заплатишь штраф в тысячу долларов или отправишься на принудительные работы сроком до тридцати двух часов.

— Сестра-юрист — это кошмар, — пожаловался Кирилл, — иногда чувствуешь себя как в зале суда. Какой тут стейк самый большой?

— Бери рибай, не ошибешься, — сказал Молчанов.

Я вспомнила, о чем хотела спросить.

— Маша, ты ведь юрист, да? И Олег тоже. Вы случайно не в одном институте учились?

— В одном, — подтвердила Маша, — и даже на одном курсе.

— Так вы ровесники?

— Нет, я после армии поступил. Мне сорок лет, — ответил Олег. — А где здесь можно покурить?

— Только на улице, там за углом есть место для курения.

— А вы с ним… — тут я заметила предостерегающий взгляд Олега и осеклась. Переформулировала вопрос: — Маша, а ты ездила в Таллин с ребятами из института? Ну, когда у одного парня виза просрочилась? В нулевом году.

— Да, — ответила Маша, — конечно, ездила. Это Голубев тебе рассказал? Веселая была поездка! Так что ты выбрала? Мохито или малиновый лимонад?

— Может, оранжад? — предложил Молчанов, читая карту коктейлей.

— А, может, оргазм на пляже? — спросил Кирилл, глядя на меня.

— Ты все напутал, Кирилл, — сказал Молчанов. — Есть «Оргазм» — это такая сладкая штука с бейлисом, а есть «Секс на пляже» — с клюквенным соком и водкой. Это два разных напитка. И раз уж всплыла тема секса и оргазмов, то не мог бы ты орать потише, когда занимаешься любовью? — Он обронил в мою сторону: — Прости, Аня.

В его голосе сквозило то ли раздражение, то ли досада, то ли усталость. И морщинка между бровями еще не разгладилась. Я вспыхнула. Кирилл рассмеялся:

— Пашка, ну сорри! Кто же знал, что на вашей гасиенде такие тонкие стены? Я буду сдерживаться. Или пойдем в секс-шоп, купим мне кляп! Вы уже разведали, где в Лос-Анджелесе самые крутые секс-шопы?

— Да иди ты… — ответил Молчанов, а Маша показала Кириллу кулак.

Олег фыркнул. Все улыбались и дурачились.

Я сидела так близко от Молчанова, что могла ощущать тепло, идущее от его тела. Когда его не было рядом, я грезила о нем, но как-то бесплотно и неосязаемо — скорее на уровне эмоций, чем телесных ощущений. А сейчас я смотрела на его руку, лежащую на столе, и думала: «Это его рука». Смотрела на его профиль и думала: «Это его скула, его нос». И все мне казалось каким-то нереальным, словно во сне.

Американские порции выглядели как двойные или даже тройные порции в Питере. Официант заставил наш стол тарелками с мясом и стаканами с пивом и мохито. Мы дружно набросились на еду. Стейки и правда были превосходными — нежными и сочными, только слишком большими.

Утолив первый голод, мы обернулись к механическому быку, на который залезла девчонка в шортах и кожаной ковбойской шляпе. Вокруг нее сгрудились зеваки и, вероятно, группа поддержки. Они опирались на жерди, размахивали бутылками пива и выкрикивали что-то неразборчивое. Моего английского не хватало, чтобы разобрать местный сленг. Бык заревел и начал медленно раскачиваться. Народ радостно закричал.

— Аня, Олег, Кира, — обратилась к нам Маша, — я хочу кое-что сказать.

Мы все на нее посмотрели.

— Недавно я была у врача, и он сделал мне узи. Получилось определить пол ребенка, — она застенчиво улыбнулась.

— Наконец-то! И кто же у меня родится — племянник или племянница? — спросил Кирилл.

— Девочка, — ответила Маша.

Молчанов положил руку ей на плечо и ласково притянул к себе.

— Замечательно! — воскликнул Кирилл.

— Поздравляю, Маша! — сказал Олег.

— Девочка! — вырвалось у меня. — Как ты и хотела!

— Да, я всегда мечтала о дочке, — сказала Маша и достала из сумки бархатный футляр. — Аня, если бы не ты…

Ее голос прервался, они прижала пальцы к губам, словно сдерживала слезы. Передала футляр Молчанову, а тот передал его мне:

— Открой.

Я открыла. На черном бархате лежало изящное ангельское крылышко, усыпанное бриллиантами. В том, что это настоящие камни, сомнений не возникало: такой ослепительный блеск могли рождать только бриллианты чистой воды.

— Ну зачем, Маша…

— Аня, ты стала ангелом-хранителем для нашей дочки, — продолжила Маша, справившись с эмоциями. — Пусть это крыло ангела станет твоим талисманом. Пусть оно защищает тебя от бед и притягивает любовь и счастье.

Молчанов взял украшение, встал и зашел мне за спину. Все за столом улыбались. Мне тоже пришлось улыбнуться, хотя меня разрывали противоречивые чувства. Я любила и уважала Машу, и мысль о том, что мой поступок мог спасти маленькую жизнь, которую она носила, наполняла меня радостью. Но была и ложка дегтя, отравлявшая ситуацию: я любила Машиного жениха и совершала дурные поступки по его завоеванию. Да, вначале я не знала, что он несвободен, но потом-то — знала. Мне не было оправданий. Никакой ангел меня не спасет, если судьба захочет наказать.

Глаза защипало. Я приподняла волосы, и Молчанов надел на меня цепочку с подвеской. Он чуть повозился с застежкой, задевая кожу костяшками пальцев, а я с ног до головы покрылась мурашками. Волоски по всему телу встали дыбом, соски напряглись и отчетливо потянуло внизу живота. Я плавилась от его близости и сгорала от стыда за свои чувства. Ничего, скоро все забудется.

Мы брат и сестра.

«Есть вещи, которые нельзя изменить».

После ресторана Маша потащила нас на Аллею Славы. Она знала, что скоро я уеду, и ей хотелось показать как можно больше достопримечательностей. В этом городе вот уже четверть века жила ее мать, и Маша тоже проводила здесь много времени — и в ранней юности, и сейчас. Я ощущала ее неподдельную любовь к Лос-Анджелесу и гордость за его шумную, жаркую, праздничную красоту. Маша выглядела и вела себя как аборигенка, а вот Молчанов не растворился в этом субтропическом городе. Он смотрелся как чужак. Его место было в холодном ветреном Питере или в ледяном небе над Гренландией — но не здесь, среди разноголосой толпы туристов, искателей приключений, начинающих актрис, заканчивающих бомжей, крикливых зазывал, уличных воришек и шоуменов всех мастей.