Чтение онлайн

Мы остановились у крепкого дома в поселке, который располагался не так уж далеко от Овсяновки, — всего в ста пятидесяти километрах. А я и не знала, что он жил так близко! На крыльцо из потемневших бревен вышла вся семья — мой брат, которого я опознала по субтильной фигуре и легким светлым волосам, его жена типично карельской наружности и двое мальчиков — судя по всему, моих племянников.

— Здравствуйте, Иван Николаевич. Здравствуй, Аня, — подошел к нам Витя. — Как ты выросла…

Я растерялась. Не ожидала, что он скажет такие простые слова. Не ожидала, что он окажется похожим на меня. Не ожидала, что нас будут ждать на улице, как дорогих гостей.

— А ты меня видел? — спросила я.

— Да. Мы даже играли несколько раз. Отец часто брал меня к вам домой — он хотел, чтобы мы подружились… А ты меня не помнишь?

— Нет…

В доме нас ждал накрытый стол: уха на молоке, калитки с рисом, красная рыба. Похоже, Олег заранее предупредил о нашем визите.

Мы все испытывали неловкость — чужие люди, сведенные вместе по прихоти судьбы. Я украдкой рассматривала обстановку: мебель старая, но добротная, полы выскоблены, на стенах — фотографии родственников, детские рисунки и календарь с экзотическими цветами.

Витя сел во главе стола и налил всем водки. Мы выпили за знакомство. Брат не был похож на хулигана. Очевидно, после переезда он взялся за ум и вырос порядочным человеком. Пока мы обедали, он негромко рассказывал о том, как закончил школу, отправился в армию, а после армии поступил учиться на ветеринара. Сейчас он работал ветврачом на птицефабрике и мечтал открыть собственное дело. Но, конечно, открыть свою клинику не так просто, нужны деньги и толковый персонал. Жена Вити кивала в такт его словам и подкладывала гостям закуски.

Потом пришел черед детей. Младший прочитал стишок, а старший рассказал об успехах в учебе. Я смотрела на них и видела… себя. Это было странно и непривычно — угадывать фамильные черты в незнакомых мальчиках, но чем дальше, тем больше я к ним привыкала. Это внуки моего отца.

Иногда я посматривала на Олега, пытаясь понять, зачем он нас сюда привез. Как расследование убийства матери связано с этими людьми? Или он просто решил нас познакомить? Но Олег спокойно ел рыбу и не отвечал на мои взгляды. Через час, когда мы закончили трапезу и напились чаю с вареньем, Олег достал из кармана бумажку и расправил ее на столе. Я сразу же ее узнала — это была ксерокопия отцовского письма. Олег обратился к Вите:

— Я обещал привезти важный документ, связанный с делом вашего отца. Вот он, — и он подвинул письмо Вите.

Тот взял его и углубился в чтение. Жена и дети тихо ждали, когда глава семьи закончит читать. Я тоже ждала. Я знала письмо наизусть и могла угадать, какую фразу читает Витя. Его глаза внимательно скользили по строчкам, а когда дошли до последнего абзаца, — заблестели от слез.

«Я одинаково люблю обоих своих детей — тебя и старшего сына. Но иногда бывает так, что кто-то из детей нуждается в родительской защите больше других, — и не всегда это самый младший».

Витя судорожно вздохнул, скомкал письмо в кулаке и посмотрел на нас застылым больным взглядом. Потом поднялся и, сгорбившись, как столетний старик, обошел стол. Опустился на колени напротив меня и деда и понурил голову:

— Простите меня, — выдавил он глухим голосом. — Я виноват перед вами — перед дедушкой, Аней, ее мамой и нашим отцом. Дня не было, чтобы я не раскаивался. Судите меня самым строгим судом, я готов понести любое наказание. Я больше не могу это скрывать…

Я еще не осознала, почему хозяин дома стоит на коленях и говорит такие странные непонятные слова, как почувствовала, что по щекам потекли слезы. Я всхлипнула и закрыла рот руками. Перед нами каялся убийца моей матери. Словно наяву я увидела отцовское ружье, прислоненное к стене дома, патронташ и резиновые сапоги на крыльце. Увидела, как подросток, шедший мимо по каким-то своим делам, вдруг остановился, свернул в чужой двор и робко взял знакомое ружье. Проверил, заряжено ли оно, и медленно открыл дверь. Знал ли он, что идет убивать, или решение пришло спонтанно? Я увидела, как отец целовал мать, прощаясь перед охотой. Я увидела маленькую девочку, игравшую в куклы в дальней комнате. А потом я услышала выстрел, безумный крик отца и надрывный плач ребенка…

Дед протянул дрожащие пальцы и коснулся плеча Вити:

— Встань, — сказал он. — Отец тебя простил. Он взял твою вину на себя, желая тебя защитить. Что ж, он так решил — я не пойду против его воли. Живи достойно, Витя… Больше мне нечего сказать.

Мой брат-убийца посмотрел на меня, ожидая моего приговора. А я лишь плакала, зажимая рот ладонью, и смотрела почему-то не на Витю, а на его бледных белокурых ни в чем не повинных сыновей.

Олег остался на ночь. Дедушка принес из сарая раскладушку и постелил ему в большой комнате около печки. Но никому не спалось. Я слышала, как кряхтел дед, ворочаясь с боку на бок, как повизгивал во сне Пилот и как Олег выходил покурить на улицу.

Мне тоже не удавалось заснуть. Я накинула на ночную рубашку пуховик, всунула ноги в домашние чуни и вышла на крыльцо. Олег сидел на ступеньке, закутавшись в одеяло. Я села рядом с ним, плечо к плечу. Из дома выскочил Пилот, зевнул и устроился у меня под боком.

Сквозь голые ветки просвечивало звездное небо. Огромная луна заливала озеро голубым призрачным светом. Мы помолчали. Олег выдохнул дым:

— Ты ничего не хочешь у меня спросить?

— О чем?

— О ком.

Я затаила дыхание. Разве я имела право интересоваться жизнью людей, которых сама же и бросила? Пусть не по собственной воле, а из желания сделать нашу жизнь более правильной, чистой и счастливой, но все равно: давши слово, держись. Спасибо Олегу, он не стал дожидаться ответа.

— У Кирилла все в порядке. Сначала он, конечно, пришел в ужас, когда ты пропала. Не отвечала на звонки, нигде не появлялась, как сквозь землю провалилась. А потом он узнал от Ивана Николаевича, что ты вернулась в Овсяновку. Кирилл хотел приехать, забрать тебя, но… Лена отсоветовала.

Молодец! Исполнила мою просьбу.

— Они вместе? — спросила я.

— Вместе и не вместе, — сказал Олег. — Ссорятся постоянно, выясняют отношения, потом мирятся. Я еще не встречал таких темпераментных пар. Но, знаешь, мне кажется, им хорошо вдвоем. Кирилл расторг договор со Степаном, перестал финансировать его фильм и собрался открыть собственную киностудию. Уволил секретаршу Олю Котову. С отцом стал редко видеться: я так понял, что Борис Михайлович против Лены. Кирилл предпочел поругаться с отцом, лишь бы не расставаться со своей девушкой.

Я довольно улыбнулась. Я оставила Кирилла в надежных руках.

— А Жанна?

— Мы ее припугнули и заставили отдать весь компромат, который она собирала на известных людей. Оказывается, она с каким-то пацаном-фотографом устроила целое предприятия по сбору порочащих сведений. Некоторых шантажировала — не шишек и не опасных чиновников, а мелких сошек. Нахальная девица. Теперь пишет блоги о моде и красоте — все остальное мы ей запретили. Недавно выпустила блог о том, что собирается замуж за какого-то шведа. Хотя кто на ней женится? Бухает по-черному.

— А Коля?

— А Коля молодец! Впахивает, как Папа Карло — без выходных и праздников. Собирается брать ипотеку на квартиру. Очень работящий парень, Кирилл им доволен.

— А про Вику что-нибудь слышали?

— Да, слышал. Одно время она часто мелькала по телевизору. Обещала, что раскроет секреты соблазнения миллионеров. Но так и не раскрыла, ее книжка провалилась в продаже. Это и понятно. «Как соблазнить?», «Как выйти замуж?», «Как заарканить?» — таких книг полно. Вот если бы кто-нибудь написал: «Как отказать миллионеру и не потерять его дружбу», — это было бы что-то новенькое.