Чтение онлайн

— Что касается Крейга Симмонса, — проговорил профессор Кейтс, — то я с самого начала знал, что она совершила ошибку. Мы оба это знали. Когда Уинтер с ним познакомилась, ей было всего шестнадцать, он был привлекательный, атлетически сложенный молодой человек, футболист, все это очень действует на шестнадцатилетних девушек, но любому взрослому было ясно, что с ним что-то явно не в порядке. Он был слишком настойчив. Слишком ее обожал. Он буквально все время вешался ей на шею. Помню, как они стояли вот здесь, в холле, и он цеплялся за ее локоть, точно какой-то старичок.

— И он все время на нее смотрел, — негромко добавила миссис Кейтс. Глаза у нее были красные, но она уже не плакала. — Как-то неестественно пристально. Когда она говорила, он не отрывал от нее глаз. Как будто каждое ее слово было для него важнее жизни.

— Уинтер была еще ребенок, — пояснил профессор Кейтс. — Она не понимала, что происходит. Полагаю, она просто видела в нем пылкость увлечения. Но всякий, у кого есть хоть какой-то опыт, умеет разглядеть болезненную страсть, когда с ней сталкивается. Печально, что в наше время именно к этой разновидности любви приковано всеобщее внимание. Я имею в виду — в книгах, фильмах, песнях. Любить тихо никому не разрешается. Нет-нет, любовь обязательно должна быть «бурей и натиском».

В жизни Делорм любовь, как правило, была именно «бурей и натиском», но она не собиралась вступать с профессором Кейтсом в дискуссию по этому вопросу.

— Крейг Симмонс никогда никого не любил, кроме самого себя, — продолжал он. — Чем-то он напоминает мне того психопата, который застрелил Джона Леннона. И всех тех маньяков, которым невыносима сама мысль о том, что их отвергли. На самом-то деле они никого по-настоящему не любят, кроме себя. Чувства другого человека им безразличны. Вы думаете, ему было хоть какое-то дело до того, счастлива Уинтер или нет? Никакого. Мы с ней говорили на прошлой неделе, и она сказала, что он ей осточертел, что она больше с ним не разговаривает и не берет трубку, когда он звонит. Видите ли, для Крейга Симмонса в мире существует лишь его Я, больше ничего. Огромная буква Я. Всего остального попросту нет. Когда такой человек слышит твердое «нет», он чувствует, что мир больше ему не принадлежит, и ему кажется, что сам он вот-вот исчезнет, растворится. И он силится нанести ответный удар. Что этот мерзавец и сделал.

Профессор говорил все громче. Жена протянула руку и дотронулась до его запястья, но он не обратил внимания.

— Этот полоумный убил мою дочь, и я хочу справедливости, детектив Делорм. Я хочу, чтобы этот душегуб до конца своих дней гнил в тюрьме. Я полагаю, он ее изнасиловал? — Его сенаторские брови приподнялись, словно он высказывал вполне естественное любопытство, обсуждая какую-то научную проблему.

Делорм опасалась именно этого вопроса — и тем не менее оказалась к нему не готова.

— Боюсь, это не исключено.

Профессор Кейтс отшатнулся, словно в него попала пуля. Он тяжело опустился на диван и согнулся в поясе. Миссис Кейтс встала с кресла, подошла и села рядом с ним, положив ему руку на спину.

— Самое смешное, что этот Крейг Симмонс… — заговорила она почти неслышно. — Все, что сказал про него мой муж, — это все правда. Крейг действительно так себя вел. И все-таки у меня всегда было ощущение, что он где-то этому научился.

— Конечно, — откликнулся профессор. — Его этому научили фильмы, родители, бог знает кто еще… Кому какое дело?

— Я не это имела в виду. Я имела в виду, что он усвоил эту манеру, как актер выучивает роль. Словно он где-то прочел, что надо вести себя именно так — и так он себя и вел. Чувствовалось, что он сам знает: это недопустимо, — и все равно так поступает. Вот что особенно огорчало.

— Мистер Симмонс когда-нибудь угрожал вашей дочери?

Миссис Кейтс посмотрела в потолок, чтобы из глаз не потекли слезы.

— Никогда, — ответила она. — Ни разу.

Профессор Кейтс распрямился так резко, что при других обстоятельствах это показалось бы смешным.

— Что ты хочешь сказать? Парень вечно заявлялся сюда без приглашения. Постоянно приходил, чтобы проводить ее в школу. Я понимаю, если бы у них продолжался роман, но он таскался сюда и после того, как она с ним порвала. «Папа, он опять тут», — говорила она, и я выходил и требовал, чтобы он убирался восвояси. Но это не помогало. Через неделю он появлялся снова.

— Дорогой, я не думаю, что детектив именно это подразумевает под словом «угрожал».

— А сколько было непрошеных звонков? Сотни? Тысячи?

— Это верно, он все время сюда названивал, — подтвердила миссис Кейтс. — Поначалу мне было его жалко. Любому на моем месте было бы его жалко. Он казался таким несчастным.

— Только не вздумай искать ему оправдания. Не вздумай жалеть этого сукина сына.

— Я не ищу ему оправданий, дорогой. Я просто рассказываю, как все было. Он никогда не грозился, что причинит Уинтер какой-то вред. Ему просто хотелось с ней поговорить. Увидеть ее. Для шестнадцатилетней девушки все это было чересчур, сами можете себе представить.

— Иногда он торчал около нашего дома. Сидел у себя в машине. — Профессор ткнул пальцем в сторону улицы.

— Но потом в течение нескольких лет он ей не досаждал, — заметила Делорм. — Правильно я поняла? Когда она училась в колледже…

— Верно, — признала миссис Кейтс. — Пока она была в Оттаве, она ни разу на него не пожаловалась. Впрочем, почти все это время он провел далеко на западе. Он мог разве что один-два раза к ней выбраться. Сначала он был в учебном подразделении Конной полиции в Реджайне, а потом его послали куда-то на север. Мне кажется, ужасна сама мысль о том, что человек вроде Крейга Симмонса служит в полиции. Да еще и наверняка при оружии.

— И Уинтер согласилась встречаться с ним просто как с другом? Уже после того, как она получила диплом?

— Она его жалела, — объяснил профессор Кейтс. — Бог знает почему. Я никогда не испытывал к нему жалости. Но вы должны понять одно: Уинтер хотела получить практику в Садбери. Единственная причина, по которой она этого не сделала, — потому что там жил он. К сожалению, оказалось, что Алгонкин-Бей — это не так далеко. Впрочем, боюсь, его не остановило бы никакое расстояние.

В течение еще четверти часа Делорм выслушивала его, но не получила практически никакой новой информации. Потом профессор Кейтс проводил ее на застекленную террасу. Вокруг сиял идиллический пригородный пейзаж.

— Послушайте, — сказал профессор, — когда вы его предполагаете арестовать?

— У нас пока нет достаточного количества доказательств.

— Но вы ведь знаете, что это сделал он?

— У нас нет никаких подозреваемых, о которых мы могли бы с уверенностью это сказать. Поведение мистера Симмонса могло вас раздражать, но оно еще не делает его виновным.

Профессор Кейтс смерил Делорм взглядом, словно оценивал ее ответ на экзамене. Казалось, он вот-вот поставит «неудовлетворительно».