Чтение онлайн

И вот он уже стал другом, которого можно называть по имени.

– По-моему, это очень вкусно, Хейзел, – он очень серьезно посмотрел на меня. – Две порции, пожалуйста.

Мои славные, маленькие питомцы устроили игрушечное чаепитие на двоих. Маленький мальчик притворяется взрослым мужчиной перед своей девочкой. По крайней мере, он надеялся, что когда-нибудь сможет назвать ее своей. Видите, почему я люблю свою работу? Почему это не карьера, а призвание?

Я зашла за угол, сотворила из воздуха несколько огромных порций торта и начала подавать их посетителям. Лысый джентльмен коснулся моего локтя, чтобы тоже заказать кусочек. И так я подала лимонный десерт всем присутствующим. Комплимент от богини. Шел четвертый год войны, и британцы остро нуждались в этом торте.

Перед Джеймсом и Хейзел возникла новая проблема: могут ли они есть на глазах друг у друга, рискуя испачкаться кремом и просыпать на себя крошки? Но, опять же, если они не станут есть – им придется разговаривать. Как пелось в старинной гэльской песне: ты пойдешь по главной дороге, а я пойду окольными путями и приду в Шотландию раньше тебя. Хейзел выбрала простой путь – торт, а Джеймс предпочел более сложный – разговор.

– Я так рад видеть тебя снова, – воскликнул Джеймс. Он пришел в Шотландию раньше Хейзел.

Что ж, он добровольно пропустил все подготовительные стадии. Дороги назад не было.

Его слова застали Хейзел врасплох, с вилкой у рта и ртом, полным торта.

– Мммпф, – прозвучал ее изящный ответ.

Но Джеймс так терпеливо смотрел на Хейзел своими добрыми, темно-карими глазами, словно мог наблюдать за ней вечно. Она не сумела оторвать от него взгляд и каким-то чудом умудрилась проглотить торт, не подавившись.

– Я тоже, – она вспомнила про салфетку. – В смысле, тебя тоже. Я тоже рада тебя видеть.

Это была чистая правда.

Совсем не просто быть свидетелем юной, зарождающейся любви. Зачастую это шумный, нелепый и очень эмоциональный процесс. Если бы я вслушивалась в каждое слово, то давно превратилась бы в седую старушку, фигурально говоря, ведь я не старею. И все же, их беседы приносят мне удовольствие. Интересно наблюдать за тем, что они говорят, и еще интереснее – о чем предпочитают умалчивать. Например:

Почему ты решил прийти на танцы, где не будет ни одного твоего знакомого?

Как хорошо, что ты все-таки пришел!

Ты всегда аккомпанируешь на танцах?

Или, может, танцуешь с другими парнями?

Расскажи мне о Челмсфорде.

Готова поспорить, что в Челмсфорде полно девушек, красивее меня.

Ты давно играешь на пианино?

Как вышло, что такая талантливая девушка пришла в кафе с парнем вроде меня?

Чем ты занимался в строительной компании?

Как часто на строителей падают тяжелые балки?

Кто твой любимый композитор?

Пожалуйста, назови хотя бы одного. Что мне делать, если ты совсем не разбираешься в музыке?

У тебя есть граммофон?

Улыбнись еще раз. Вот бы у меня была твоя фотография, чтобы я мог носить ее в кошельке.

Расскажи мне о своих родителях.

Смотри, какой ты опрятный. Я так рада, что ты не один из тех грязнуль.

Расскажи мне о своих.

Они знают, что ты здесь, со мной? И они не против?

Как думаешь, ты когда-нибудь сыграешь в Альберт-холле?

Я бы мог разговаривать с тобой до самого вечера.

Почему нет? Мне кажется, у тебя бы отлично получилось.

Я бы сидел в первом ряду.

Если бы ты мог построить любое здание, какое только в голову взбредет, что бы это было?

Ну почему тебе нужно уезжать на фронт? Почему именно сейчас?

Ты уже знаешь, в какую часть Франции тебя отправляют?

Прости. Забудь, что я об этом спросила.

Ты знаешь французский?

Ты же видишь, как мне страшно отправляться туда. Ты презираешь меня за это?

Тебе уже нужно возвращаться домой? У тебя есть еще какие-то дела?

Пожалуйста, скажи «нет». Не покидай меня. У нас так мало времени.

Давай прогуляемся, ты не против?

Когда же мне удастся вернуть тебе тот поцелуй?

Арес развалился на диване, под золотой сетью. Афродита с нежностью смотрит куда-то вдаль.

За ней наблюдает ее муж. В уголках ее глаз сияют слезинки. Эти смертные много значат для Афродиты, но почему? Они кажутся богу-кузнецу обычными людьми, такими же, как миллионы других.

Пока он не вспоминает, какой восторг и ощущение правильности накрывают его, когда он поднимает над кузней раскаленный докрасна меч. Для этого он появился на свет. Создавать, плавить, укрощать огонь и железо – две самые могучие и упрямые силы на свете, и видеть в своих творениях пользу и красоту. Если это распаляло и закаляло его, может, за годы работы он сам стал похож на железо в своей кузне?

Радость и слезы, которые приносит любовь – все это работа Афродиты. Она родилась для того, чтобы ковать страсти. Она тоже была кузнецом и управляла иным пламенем, работая с куда более сложными материалами, чем железо. Какой отпечаток оставило на богине ее призвание?

Если бы Гефест хотел богиню домашнего очага, уюта и супружеской верности, он мог бы жениться на Гестии. Может, ему стоило так сделать. Она была одинока и отлично готовила.

Но Гестии никогда не стать… Афродитой. Если ты единожды познал богиню любви – дороги назад уже нет. Ее невозможно забыть. И невозможно отпустить.

Когда в это холодное серое утро они вышли из кафе Дж. Лайонза, прижавшись друг к другу, я чувствовала себя матерью, наблюдающей за тем, как ее младший ребенок в первый раз идет в школу.

Они прошли по Гилфорд-стрит к Верхней Северной улице, плавно перетекающей в Общую аллею.

– Сюда, – сказала Хейзел. – Здесь мы вряд ли встретим кого-нибудь из моих знакомых.

Лицо Джеймса помрачнело.

– Я что, твой секрет?