Чтение онлайн

Она отпрянула и сурово посмотрела на него.

— Ты серьезно? — Слишком дорогой ценой достались ей эти деньги, чтобы, лишившись их, остаться без будущего.

— Пройти сквозь строй чиновников может стоить очень дорого… если не…

— Что, что? Говори же!

Волнуясь, она походила на нетерпеливого ребенка, и он задумался. «Может, то, что ее так рано отдали на обучение профессии гейши, не дало развиться в ней чувствам взрослого человека? Или просто она наконец-то позволила себе реагировать на происходящее с присущей ей от природы непосредственностью?»

— Мы могли бы заплатить рыбаку, чтобы он провез нас мимо чиновничьего барьера. Дешевле обойдется, чем подкупать начальников гавани, — заключил он.

— Мы так и сделаем. — Она бросила взгляд на свой багаж. — А сколько можно взять с собой? Могу я взять все это?

— Да, возьми все.

— Откуда ты все это знаешь?

— Ногучи вырос в Осаке. Я слушал все, что он мне рассказывал.

— Хорошо, что у тебя багажа немного.

— Я отослал все ценное заранее.

— Заранее? Откуда ты узнал куда… — Она улыбнулась. — У стен есть уши, не так ли?

— И глаза, — добавил он с довольным видом. — Я, наверное, знаю о тебе больше, чем ты сама. Например, если ты выпьешь слишком много саке, ты храпишь.

— Этого не может быть!

— Я, быть может, ошибаюсь, — быстро согласился он. — Но ты очень красивая, когда спишь.

— То-то, — сказала она, уже не такая смущенная. — Значит, ты знал, что мы поедем в Осаку?

— Как только услышал, как Хироаки дает тебе указания. Я всегда был рядом, когда он приходил к тебе. Это опасный человек.

— Ты меня охранял?

— В некотором смысле.

Она улыбнулась:

— И видел все, что не полагается?

Он усмехнулся:

— И это тоже. Хотя, имей в виду, я гораздо лучше.

— Да, я наслышана об этом.

— Запомни это на будущее. Сейчас у тебя голова не тем занята.

— А у тебя?

— Я целеустремлен.

— Тогда не пей больше.

— Я не пьянею. Ты со мной в безопасности. И от меня. — Меньше всего ему хотелось пугать ее.

— Как ты можешь быть таким добрым? — прошептала она, чуть ли не погибая от его нежности, ведь все мужчины, которых она знала, были себялюбивы и требовательны.

— Я так хочу. — Будучи человеком дисциплины, он давно научился ждать. — Мне просто постель не нужна.

Она оглядела его красивое лицо и сильное молодое тело, отметила татуировку на кистях и предплечьях, завитки на спине, переходящие на грудь. Сколько нужно вытерпеть, пока так разукрасят? Или у него совсем нет нервов?

— Мне тоже. Хотя я, кроме секса, не знаю ничего другого.

— Я покажу тебе потом.

— А что, если я захочу теперь? — прошептала она, проверяя свою власть.

Он слегка улыбнулся:

— Ты говоришь несерьезно. Подожди, пока тебе действительно захочется. Тогда больше понравится.

— Сколько раз это нравилось тебе?

— А почему я должен тебе об этом рассказывать? Скажу только, мне кажется, мы с тобой поладим.

— Какой самоуверенный.

Он усмехнулся:

— Я реалист. Не хочешь ли чаю? Ночь будет долгая. — Действительно долгая, думал он, не привыкнув ограничивать свои похотливые желания. — Не сыграть ли нам в го?

— На деньги?

— Конечно. Я помогу тебе облегчить багаж.

— Вряд ли. Я хорошо играю.

Его ресницы опустились, скрывая насмешливое выражение глаз.

— Неужели?

— В прошлом месяце я выиграла тысячу рё.

— Тогда мне нужно быть внимательным, — с довольным видом сказал он. Даже держа пари, он выигрывал всегда, шла ли речь об игре в го или о дне, когда зацветет сакура.

— Я взяла с собой маленькую доску. — Это была мозаичная слоновая кость Хэйанской эпохи. — Это подарок, с которым я не могла расстаться.

Взгляд его насторожился:

— Подарок от кого-то близкого?

— От моего старого учителя. Незадолго до его смерти. — Самым известным гейшам полагалось уметь писать стихи каллиграфическим почерком и обладать творческим даром.

— А-а. Тадаясу. — Этот царедворец, разорившийся в трудные времена, научил читать и писать и Юкиё тоже. В действительности он стал для него наставником и жил в доме, купленном для него Юкиё. — Он и меня обучал. — Его медленно расплывшаяся улыбка содержала намек на вызов. — Почему бы нам не выяснить, кто учился лучше?..

На следующее утро, совсем-совсем рано, в то самое время, когда Ногучи осторожно постучал в дверь Сунскоку, неожиданно проснулся и Хью. Затаившись, он прислушался к некоему звуку, не понимая, приснилось ему или нет. Черт! Одетая в черное фигура ворвалась в дверь. Хью схватил кольт, перекатился через Тама, держа палец на курке, и разрядил револьвер в голову убийцы.

Потом с силой втянул в себя воздух. Одним меньше.

Но ниндзя никогда не ходят по одиночке, и, схватив второй револьвер, Хью быстро шепнул:

— Не двигайтесь! — и выпрямился.

Не обратив внимания на его слова, Тама вытащила из-под матраса свой длинный меч и встала в боевую позицию.

Ему хотелось сказать: «Вас же увидят голой. Оденьтесь!» — но он понял, как неуместны эти соображения, если через несколько секунд их убьют.

Подняв меч на высоту плеча, она направила его конец влево и кивнула. Хью тоже услышал — легкое дыхание, еле слышное. Прикинув рост противника, в направлении звука он выпустил четыре очереди по стене.

В предрассветном сером мраке прозвучал резкий крик.

Потом удар… и тишина.

Они посмотрели друг на друга, но ни один торжествующе не улыбнулся. Это было только начало. Где-то неподалеку выжидали еще и другие.

Зловещее молчание окутало хижину, тишину нарушал только отдаленный шум воды, низвергающейся на камни.

Казалось, этот звук существовал отдельно от надвигающейся катастрофы.

Хью начал торопливо одеваться, и Тама последовала его примеру. Если они уцелеют после этого нападения, им придется бежать. Кого-то ниндзя пошлют назад, за подкреплением.