Чтение онлайн

– С тобой все в порядке?
– встревоженно спросил виконт. Волосы его были всклокочены, грудь поднималась и опускалась, как кузнечные мехи.

Не в силах говорить, женщина кивнула и тут же краем глаза увидела, что Везель потянулся за своей тростью. За считанные доли секунды, пока виконт смотрел на Диану, француз сорвал с трости наконечник в виде змеиной головки, и в предвечернем полумраке тускло блеснула длинная шпага. Диана в ужасе закричала, а граф, вскочив на ноги, сделал молниеносный выпад, направленный в сердце англичанина.

Осознав опасность, Джерваз отпрянул назад, однако он стоял слишком близко к кустарнику и отступать было некуда. Виконт стал прыгать из стороны в сторону, но острие шпаги неотступно следовало за ним. Внезапно Диана осознала, что Джервазу не избежать смертельного укола.

Времени на размышления не осталось. Заученным движением она задрала подол платья, выхватила из ножен кинжал и изо всех сил метнула его через всю лужайку.

Сила броска была такова, что Диана упала на колени. Оцепенев от ужаса, она увидела, как брошенный ею кинжал вонзился в горло Везеля. Брызнул фонтан крови, граф, пошатнувшись, упал на землю, увлекая за собой и Джерваза. Когда они падали, острие шпаги слегка задело ребра виконта, на которого низвергались потоки крови. Повернувшись, Сент-Обен увидел застывшие, полные безумной ненависти глаза француза.

Виконт замер на мгновение, все еще не веря в свое спасение. Затем оттолкнул неподвижное тело Везеля, который больше не представлял опасности. Надо было заняться Дианой.

Вскочив на ноги, Сент-Обен бросился к жене, которая, свернувшись клубочком, лежала на земле. В ее лазурно-голубых глазах стоял ужас. Опустившись рядом с Дианой на колени, Джерваз крепко ее обнял. Ее трясло как в лихорадке. Прижавшись щекой к его груди, женщина вновь и вновь повторяла его имя.

– Все уже кончено, любимая, все кончено, - успокаивал он ее.
– Теперь ты в безопасности.

Укачивая Диану, Джерваз возносил небу благодарственные молитвы. Ему все еще не верилось, что она жива, и даже не ранена серьезно, и рада его появлению не меньше, чем он был рад прижимать ее к своему сердцу.

Сент-Обену пришло было в голову, что она в точности так же прижималась бы к любому мужчине, пришедшему ей на помощь, но он отогнал от себя эту недостойную мысль. Он больше не позволит сомнениям и ненависти править своей жизнью. Как-то раз в одной книге на глаза ему попалась фраза о том, что добродетель всегда заслуживает любви и поклонения. Тогда он не понял всей глубины этой фразы, и лишь теперь ее смысл полностью дошел до него.

Перед внутренним взором Джерваза калейдоскопом проходили картины их долгого знакомства: вот он впервые задерживает взгляд на Диане в салоне Гарриет Уилсон, вот они в первый раз занимаются любовью, и она просит его вести себя так, словно он впервые оказывается в постели с девушкой... Ему вспомнилось, как он тосковал по Диане, вспомнились даже их ссоры и последняя размолвка...

Диана застыла от сковавшего ее ужаса, ее лазурные глаза затуманились, она все крепче прижималась к мужу, стараясь изгнать из памяти ужасную сцену.

Через несколько минут на лужайку выбежал запыхавшийся Франсис в сопровождении двух рослых лакеев. Не выпуская из рук Диану, Джерваз поглядел на своего кузена.

– Везель пытался убить ее, - объяснил он.
– Пусть кто-нибудь.., позаботится о трупе. Ты можешь дать мне фрак?

Ни слова не говоря, Франсис стянул с себя отлично сшитый шерстяной фрак и протянул Джервазу. Тот бережно завернул в него Диану - чтобы согреть ее и прикрыть обнаженную грудь женщины. Она была такой легкой и хрупкой. Закрыв глаза, Диана положила голову виконту на плечо, спутавшиеся волосы закрывали ее лицо.

– Я отнесу ее в дом, - сказал Сент-Обен кузену.
– Пожалуйста, иди к гостям, извинись перед ними от моего имени и скажи, что я не могу выйти. Выдумай любую причину, только не говори правду. Пусть веселятся, едят и пьют. Я потом придумаю, как все объяснить.

– Конечно, - поддержал Франсис Джерваза. Виконт понес жену в дом, а молодой Брэнделин стал отдавать короткие приказания лакеям.

Сент-Обен вошел в дом с черного хода - там никто не мог увидеть их. Он уже дошел до лестницы, как навстречу вышла перепуганная Мадлен. Рядом с нею бежал Джеффри с округлившимися от страха глазами. Чтобы как-то успокоить мальчика, Джерваз присел на колени и кивком головы подозвал сына к себе.

– Мама?
– вскричал мальчик, протягивая к Диане руки.
– Что с мамой?

Голос сына вернул Диану к действительности, и, открыв глаза, она слегка улыбнулась.

– Со мной.., все в порядке...
– едва слышно прошептала она.
– Ты все сделал правильно...

Джеффри погладил лицо Дианы и посмотрел на отца.

– Мама не ранена, она просто в шоке, - успокоил его Джерваз.
– С ней все будет хорошо. Это кровь Везеля, а не ее и не моя.
– Взяв Диану поудобнее, виконт добавил:

– Если бы не ты, он бы убил маму.

Глаза мальчика наполнились слезами, он качнулся, но был удержан уверенными руками Мадлен.

Взглянув на приятельницу жены, Джерваз сказал ей:

– Не беспокойтесь, Мадлен. Я позабочусь о ней. Женщина внимательно посмотрела на Сент-Обена. Видимо, его выражение удовлетворило ее, потому что, кивнув, она повернулась и повела Джеффри в детскую.

Джерваз отнес Диану не в свою комнату, а в ее покои, где когда-то они часами предавались любви. Положив ее на кровать, он хотел было отойти, но женщина повелительно сказала:

– Нет!
– обхватив мужа руками за шею, она притянула его к себе, не желая отпускать ни на мгновение.

Они оба были в крови Везеля, но Диана в первую очередь нуждалась в ласке и утешении, а не в ванне и свежей одежде. К тому же виконт испытывал необходимость прижимать ее к себе - ему казалось, что так она в большей безопасности. Вновь подняв жену на руки, он отнес ее к большому креслу-качалке. Так они сидели вместе, пока Джерваз не почувствовал, что напряжение постепенно уходит и Диана расслабляется.

Джервазу было двадцать пять, когда он впервые убил в бою человека. У нападавшего были безумные глаза, и он явно собирался убить англичанина, но, даже несмотря на это, виконт потом долго переживал. Однако ему все равно было не понять в полной мере страданий Дианы. Любовь и нежность составляли" суть ее натуры. Как-то раз Сент-Обен видел, как его жена поймала бабочку, но, налюбовавшись ею, отпустила: Диана не могла лишить жизни даже насекомое. А в этот вечер ей пришлось убить человека.

Виконт снова заговорил, нежно поглаживая жену. Он шептал ей, что все хорошо, опасность позади, с Джеффри все в порядке, и он очень-очень любит ее... Наконец Диана шевельнулась, ее глаза все еще были испуганными, но она уже не смотрела перед собой невидящим взором.