Чтение онлайн

Одри внесла поднос с чаем и печеньем в спаль­ню, поставила его на стол. Ли стоял перед зерка­лом, висящим над письменным столом и промы­вал рану салфеткой, смоченной виски.

– Останется еще один шрам, – проворчал он недовольно, – будто у меня их было недостаточно после того, как подонки в Батон-Руже меня изби­ли. Странно, но большую часть боевых шрамов я получил в мирное время, хотя и не прятался от сражений во время войны. Не удивительно ли это для офицера?

«Твое лицо не стало менее красивым из-за нескольких шрамов», – подумала Одри, расста­вив чашки с чаем на маленьком столике возле кровати.

– Ты должен остаться здесь, уже довольно поздно. Ты потерял много крови и не должен уходить отсюда.

– Я хотел проверить, все ли инструкции ис­полняются, хорошо ли охраняют раненых банди­тов. Завтра утром мы отвезем их в форт Рили.

– Мы? Тебе нужно остаться и отдохнуть.

Ли взглянул на нее, только сейчас осознав, что они вдоме одни. Элиа будет дежурить ночь, охраняя город. Тусси забрала Джоя и отправи­лась к Вилене, настояв, чтобы Ли остался на ночь, так как очень устал и ранен. Он, конечно, мог воспользоваться спальней Тусси и Элиа. А кроме того, объявила Тусси, у нее наступает время ро­дов, поэтому ей необходимо находиться поближе к Вилене, опытной женщине, родившей много детей. Ли начинал понимать, возможно, Тусси просто воспользовалась поводом, чтобы оставить его и Одри наедине.

Должно быть, сейчас он скажет Одри правду и покончит со всем. Он должен рассказать все преж­де, чем между ними что-нибудь произойдет. Ведь после Одри может возненавидеть его еще больше. И все же по выражению ее глаз он понимал, что она хочет того же, что и он. Они одни… Будут одни в доме всю ночь.

– У меня задета только мягкая ткань, – со­общил он. – Я не умираю, – невесело засмеялся Ли. – Ты вела себя очень храбро.

Одри села на кровать.

– Не думай, что мне не было страшно. Одна пуля пролетела прямо над моей головой, – она пристально смотрела на него.

Рубашка у Ли была распахнута на груди, это будоражило, возбуждало ее. Грубошерстные брю­ки плотно обтягивали бедра. Рана на щеке под­сохла и не кровоточила. Он такой мужественный и преданный. Помог ей и жителям Бреннена. Да, теперь Одри хорошо знала, что все еще любит этого янки.

– Теперь я сама испытала и отлично знаю, что такое все время находиться под обстрелом. Нога у тебя все еще болит?

Ли взял бутылку виски и отпил немного прямо из горлышка.

– Иногда, – он внимательно посмотрел на бутылку, потом сказал: – Довольно долгое время я слишком увлекался выпивкой. После Батон-Ружа. Случилось кое-что еще, Одри, что-то та­кое…

– Ли, – прервала она, не в силах больше, сопротивляться жару, охватившему ее. Этот огонь уничтожил всю прежнюю ненависть и сопротивление, остался только страстный жар любви. – Я могла бы сказать то же самое. Когда я сегодня увидела, что могу потерять тебя навсегда, то поняла, что все еще люблю тебя.

Он молча смотрел на нее, стараясь заглушить муки совести. Боже, как он хочет ее. Он должен обладать ей хотя бы один раз. Нет, не стоит пока говорить о Джое… но все же… Невозможно ото­рваться от зовущего взгляда ее экзотических зе­леных глаз. Он никогда не мог устоять перед ней, но на этот раз все по-другому. Он убил ее брата. Она должна знать.

– Одри…

– Ты все еще любишь меня, Ли? – Одри удивилась, увидев, как его глаза наполнились слезами. Он подошел к ней.

– Ты знаешь, что люблю. Я приехал сюда не только из-за дружеского расположения. Я при­ехал сюда потому, что никогда не переставал любить тебя. Никогда не забывал о тебе. Все эти годы я не знал, что с тобой, жива ты или нет. Я мучился, мысли о тебе сводили меня с ума.

Сердце Одри трепетало от счастья, она может открыто проявлять свои чувства и принимать его любовь.

– То же самое было и со мной, – ответила она, поднимаясь и глядя ему в лицо. – Я все время пыталась убедить себя, что ненавижу тебя, не хочу больше видеть, но глубоко внут­ри… – она замолчала, глаза ее наполнились слезами. – Ли, война закончилась. Я хочу, чтобы между нами она тоже закончилась. Мы можем начать все сначала. Мы должны забыть боль и ужасы этой войны. Мы принадлежим друг другу.

Ли посмотрел ей в глаза. В доме было очень тихо, только еле слышно тикали часы на камин­ной полке в большой комнате. С ним была его Одри, изменившаяся, зрелая, потерявшая свой великолепный голос, но не ставшая от этого менее привлекательной. Она казалась ему еще прекрас­нее, чем прежде, она и правда была прекрасна душой и телом. Сколько ночей он мечтал встре­титься с ней, обнять, прижать к себе, ощутить вкус ее губ и кожи. Как сказать ей обо всем? Он пытался убедить себя, что нет смысла рассказы­вать сейчас о Джое. Лучше ей пока не знать об этом. Может быть, он сумеет один нести этот тяжкий груз на сердце. Он готов был отдать все, чтобы быть вместе с ней.

– Одри… – и снова он не в силах ничего произнести.

Она коснулась ладонями его груди, принялась расстегивать пуговицы, распахнув рубашку, при­жалась лицом к его груди.

– Я хочу, чтобы мы снова были вместе, Ли, – тихо и нежно сказала она. – Хочу снова все вспомнить, все, что было у нас когда-то. Я не смогла бы полюбить кого-то другого так, как любила тебя и как люблю еще сейчас.

Ли задрожал от желания, сомнения все еще мучили его, не давали покоя. Но любовь все пересилила. Он запустил пальцы в ее волосы, распущенные по плечам так, как ему нравилось больше всего. Она подняла к нему лицо, он наклонился, губы встретились в неистовом по­целуе, который объяснил им, чего они хотят. Больше всего на свете Ли хотел сейчас овладеть ею, неважно, что произойдет потом. Да, он расскажет ей все. А сейчас он уверен, что она тоже хочет его. Ли застонал от сдержи­ваемой страсти, глубоко проникая языком в ее рот. У него не было женщины, с тех пор, как его ранили в Батон-Руже, и все время, пока выздоравливал.

Когда они поцеловались, желание захлестнуло, пути назад уже не было. Он поднял ее на руки, положил на постель и лег на нее, даже не сняв одежды и не разуваясь. В данный момент они не могли ждать ни минуты. Рядом была его Одри, бесценная любимая Одри, которую он желал с неослабевающей страстью вот уже восемь лет. Он пять лет не был с ней и только мечтал, мечтал. Она хотела близости с ним так же сильно, как и он, потому что пять лет подавляла в себе желание. Он хотел быть внутри нее, и она хотела почувст­вовать его внутри своей плоти. Ничто не могло помешать им и не имело значения. Ничто!

Ли мгновенно снял с нее панталоны и вошел в нее. Неистово, страстно, жарко и тесно совокуп­лялись они, даже не сняв одежды. Одри проника­ла в его рот горячим языком, впивалась ногтями в широкие плечи, выгибала бедра ему навстречу, раскрываясь любимому мужчине в неистовом же­лании. Он входил в нее глубоко и почувствовал, как быстро его семя пролилось в ее лоно. Но он продолжал целовать и ласкать ее, почти мгновен­но возбудился снова, продолжая находиться внут­ри нее. Ли буквально разорвал на Одри платье. Она помогала ему обнажать себя, чтобы он мог поцеловать ее тугие соски, чтобы мог ласкать ее грудь. Она чувствовала, как его плоть снова ста­новится твердой и горячей, пульсирует в ней. Он снова погрузился в нее глубоко, наслаждаясь тем, как она страстно выкрикивает его имя, испыты­вая сладостный судорожный оргазм. Они оба го­рели от страсти, существовал только один способ унять этот огонь – повторять все снова и снова до изнеможения и усталости.

И снова его семя изверглось в ее лоно. Ли оторвался от нее, чтобы немного успокоить дыхание, закрыть дверь спальни и раздеться. Одри молча наблюдала за ним. По горящему взгляду ее зеленых глаз он чувствовал, что она еще не успокоилась, она все еще хочет его. Он решил, что пока не будет ничего рассказывать, если даже потом она еще больше возненавидит его.

Одри наслаждалась, глядя на его тело. Она так сильно желала его, боялась, что может потерять сознание в его объятиях. Она так давно не ощу­щала себя женщиной. Кому, кроме Ли Джеффриза, могла она позволить разбудить ее прежние чувства и страсть?