Чтение онлайн

Одри поднялась, чтобы уйти в комнату, но увидела, как к дому приближается коляска дяди Джона. Лошадью управлял негр по имени Генри, раб тети Джанин. Сильный вороной мерин бежал неторопливой рысью. На заднем сидении устрои­лись Элеонор и тетя Джанин, они вертели в руках зонтики от солнца, будто Возвращались с веселого воскресного пикника. Позади сидений пристрои­лась Тусси. Когда коляска подкатила к дому, Генри спустился на землю, равнодушно и бесстра­стно глядя по сторонам. Это был негр, которого вовсе не радовали победы янки. Генри любил свою работу, давно принадлежал Мак Аллистерам, к нему неплохо относились в доме, и слуга явно не горел желанием быть «освобожденным».

Элеонор и Джанин были возбуждены и болта­ли, словно сороки. Несмотря на то, что Элеонор стала замужней женщиной, а муж ее находился в Новом Орлеане, пытаясь защитить свой отель, Элеонор порхала в лучших платьях, какие только могла купить и, казалось, совершенно не беспо­коится о бедном Альберте. Когда янки захватили Новый Орлеан, Элеонор была даже разочарована, получив от Альберта телеграмму, что у него все в порядке. Одри подозревала, что, возможно, ее кузина надеялась на гибель Альберта. Тогда она унаследовала бы отель и стала жить по-королев­ски, развлекаясь с мужчинами. Элеонор выпол­нила свой «долг», выйдя замуж и став приличной женщиной. Кто стал бы осуждать ее, если бы, оставшись вдовой, она нашла себе другого мужчину, дабы не остаться одинокой? Одри по-прежнему считала поведение кузины отврати­тельным и не хотела появляться на улице в ее обществе.

Элеонор и тетя Джанин торопливо выбрались из коляски. Элеонор заспешила на веранду, по видимому, желая что-то рассказать Одри. Тетя Джанин принялась выгружать свертки и отдавать распоряжения Генри. Одри не могла не чувство­вать презрительного отношения кузины. С тех пор, как она приехала в Батон-Руж, Элеонор обращалась с ней снисходительно. Одри понима­ла, что кузина ненавидит ее за то, что лишилась возможности встречаться с Ричардом последние месяцы. А сейчас кузина злилась, считая, что Одри играет роль прекрасной одинокой вдовы.

– О, тебе обязательно нужно сходить в город, Одри, – воскликнула Элеонор, подойдя ближе. Сегодня она оделась в розовое платье и казалась еще толще.

– Никогда не могла предположить, что среди янки так много красивых, привлекательных муж­чин, очень добрых и воспитанных. Если это назы­вается войной, то не понимаю, зачем создавать столько шума, и сейчас, когда наших мужчин нет… – она кокетливо покрутила зонтиком. – О, город буквально переполнен одинокими муж­чинами, которые по много месяцев не общались с женщинами… Как это заманчиво!

Одри продолжала наблюдать за лагерем, распо­ложенным внизу.

– Не доверяй им, Элеонор.

– О, какая ты щепетильная и осторожная, Одри.

Одри повернулась, возмущенно взглянув на кузину.

– Как можешь ты встретить янки с распро­стертыми объятиями, предавать бедных мальчи­ков, которые сражаются сейчас за наше дело и таких людей, как твой отец?! Тебе должно быть стыдно, Элеонор. Ты даже не должна находиться в Батон-Руже, когда твой муж в Новом Орлеане. Ты обязана быть рядом с ним.

Элеонор презрительно усмехнулась, затем по­вернулась и улыбнулась матери, которая подня­лась на веранду и окликнула дочь:

– Пошли скорее в дом, Элеонор, надо приме­рить новые шляпки, – сказала женщина.

Одри поразилась тому, как женщины увлечены покупками в такое время. Банки разорены, банк дяди Джона тоже в опасности, необходимо беречь каждый цент. Как можно думать о модных шляп­ках?

Элеонор подождала, когда мать войдет в дом и продолжила разговор, наклонившись к Одри и враждебно глядя на кузину:

– Ты просто ревнуешь, потому что вынуждена соблюдать траур и тебе придется соблюдать его еще несколько месяцев! Недавно овдовевшая жен­щина не имеет права щеголять в красивых наря­дах, верно? Бедная, одинокая Одри вынуждена носить отвратительные черные платья, – усмех­нулась она. – А вдруг все окружающие узнают, что ты, возможно, рада смерти Ричарда.

Одри сжала кулаки.

– Неважно, что я чувствую по отношению к смерти Ричарда, но именно я сидела у его постели и оказалась свидетельницей ужасной смерти! Не пожелала бы такого худшему из врагов. Ты эго­истичная женщина, Элеонор. Жестокая и эго­истичная, – Одри презрительно посмотрела в глаза кузине. – Но я думаю, что ты сама знаешь это и гордишься собой! – она заметила, как разъярилась женщина и была очень довольная произведенным эффектом. – Я могла бы доба­вить, что одинокая вдова, ищущая мужчину, – вы­глядит гораздо приличнее, чем замужняя женщи­на, развлекающаяся с мужчинами. Что о тебе подумает Альберт, когда узнает о таком поведе­нии?

Элеонор рассмеялась.

– Альберт будет думать то, что я захочу. Я съезжу к нему один или два раза, он будет безмерно счастлив. А пока что Батон-Руж полон джентльменов-янки, которые изголодались по женскому обществу. И если я хочу проявить к кому-то из них наше… южное гостеприимство… то это только моедело! – она снова презрительно оглядела Одри. – Ты действительно не должна тратить время на фальшивую скорбь, Одри. В конце концов, ты уже спала с янки! – она насмешливо тряхнула головой и быстро направи­лась в дом. Одри с трудом сдерживалась, пытаясь убедить себя, что спорить с Элеонор нет смысла. Женщина действительно ведет себя словно эго­истичный испорченный ребенок. Конечно, жаль несчастного Альберта, он довольно приятный мужчина, искренне полюбивший Элеонор.

Она повернулась и направилась вниз, чтобы встретить Тусси. Девушка показалась ей встрево­женной и растерянной, готовой расплакаться.

– Что случилось, Тусси? – поинтересовалась она. – Ты, наверное, испугалась солдат?

Тусси покачала головой, нерешительно глядя на Одри. Она не знала, стоит ли говорить, кого видела в городе? Конечно, Одри должна знать.

– Я видела его, Одри, – тихо сказала Тусси.

– Видела кого?

Тусси проглотила комок, подступивший к гор­лу.

– Ли Джеффриза.

Одри замерла от неожиданности, растерянно уставилась на Тусси.

– Ты, должно быть, ошиблась, – наконец смогла сказать она. – С тех пор прошло целых два года…

– Я никогда не смогу забыть этого человека. Это был Ли! У него высокое звание. Но я, к сожалению, не разбираюсь в знаках отличия, на форме какие-то красивые нашивки и медали. Он ехал верхом во главе отряда марширующих сол­дат и отдавал приказы.

Одри прижала к груди ладонь.

– Боже мой! Он тебя видел?

– Нет, он был слишком занят, я шла в толпе, которая тянулась за солдатами до того места, где они принялись сооружать лагерь. Ли приказал солдатам тщательно осмотреть школьное здание, чтобы убедиться, не прячутся ли внутри конфеде­раты. Думаю, он решил расположить в здании школы штаб на время пребывания здесь. Мне необходимо было возвращаться, я пошла разы­скивать Элеонор и Джанин. Он, возможно, нахо­дится в школе. Если хочешь увидеть его, думаю, ты найдешь его там.

Одри отвернулась, чувствуя, что вот-вот поте­ряет сознание.

– Мне нужно сесть.

Тусси помогла ей вернуться на веранду и уса­дила в кресло.

– Конечно, я ничего не сказала Элеонор и твоей тете, – успокоила она. – Они не видели его. Думаю, что они не могли бы сразу узнать его. Они видели Ли всего один раз на котильоне. Но даже если они и не узнают его, наверное, не следует сообщать им о появлении в городе Ли Джеффриза.

Одри потерла виски.

– Не знаю, что думать и что делать, – она взглянула на Тусси и взяла ее руку. – Ты дейст­вительно уверена, что это Ли?