Чтение онлайн

Анна почувствовала тревогу. Она знала, что Америка не примет ее без единого цента, но никто не говорил, что ее будут проверять, здорова ли она.

— Еда на корабле очень дорогая, — сказала она испуганно, — а у меня всего пятнадцать фунтов.

Флин махнул рукой, успокаивая ее. . — Не думайте об этом. Несколько фунтов для меня не проблема.

— Вы хотите оплатить мою еду? — Анна ошеломленно уставилась на него. — Почему?! Я не могу принять вашу милостыню!

— Конечно, не можете. Принимая ее, вы окажете мне благодеяние.

— Благодеяние?

— Полагаю, вы — католичка?

— Да, но…

— Тогда это мой долг, — проговорил Флин торжественно, но с затаенной улыбкой в глазах. — Видите ли, я не из прилежных прихожан и почти никогда не исповедуюсь в грехах. Священникам я никогда много работы не давал. Кормление Анны Катерины Мэси — это единственное, чем я смогу заслужить прощение на небесах.

Анна пыталась смотреть неодобрительно, но вместо этого почти смеялась.

— Вам грешно так говорить, — сказала она, подумав, как легко улыбка смягчает его покрытое шрамами лицо. — Хорошо, ладно. Я принимаюот вас еду, но я верну вам каждый цент теми деньгами, что заработаю кружевом…

В это время появился Рори с небольшим свертком. Он опустился на колени рядом с Анной и развернул льняную салфетку, открыв взору сдобные корочки двух мясных пирогов, торт, облитый яблочной глазурью, и большое количество миндаля и изюма.

— Стюард сказал, что здесь больше, чем потребуется.

— Ему лучше сказать именно так, — пробормотал Стефен, думая, какую сумму он должен дать человеку на чай, чтобы снискать некоторое расположение.

Анна посмотрела с благодарностью на Рори и Стефена.

Стефен кивнул ей:

— Ешьте медленно, и лучше за один раз все не съедать.

Она ела очень медленно. Стефен видел блестевшие в ее глазах слезы, и его охватило сострадание. Эта девушка из Керри, видимо, прошла через голод, а теперь моряк испортил ей еду. Ясно, этот ублюдок надеялся забраться к ней под юбку в обмен на котелок разбавленной похлебки. Стефену была приятна мысль, что всего за несколько долларов он может расстроить планы моряка. Ему и в голову не пришло вымазать кровавым дегтем морду матроса за такие поползновения.

Его собственные мысли не были так уж безгрешны. Несмотря на грязные щеки и платье, на копну свалявшихся рыже-каштановых волос, Анна Мэси будила мужское воображение. Ее глаза, цвета глубокой синевы грозовой тучи, смотрели прямо и проницательно. У нее были пухлые и сочные губы… Глядя на нее, было видно, что под ее платьем ничего нет, кроме сорочки и трусов, а также тонкой красной нижней юбки, виднеющейся из-под подола. Стефен прищурился, глядя на ее грудь, приятную и округлую, потом перевел взгляд на ноги, обтянутые юбкой. Он наблюдал, как она ест — осторожно, смакуя каждый кусочек. Она облизывала кончики пальцев не спеша, один за одним. «Иисусе Христе, — думал Стефен, — да эта девушка, должно быть, пожары делает в мужских погребах. И она не простодушна. — О, нет, если судить по тому, как она смотрит…»

Анна взглянула на него устало и благодарно — Стефену стало стыдно. Девушка предпочла голод греху… Ей не нужен другой мужик, вожделеющий точно так же.

— Пойдем, юный Флин, — сказал он, поднимаясь. — Оставляем твою Анну одну. Самое время набить и наши животики. — И повернувшись к Анне, добавил: — Я поговорю с помощником. Завтра утром занимайте очередь к дверям камбуза.

Он кивнул на оставшийся мясной пирог:

— На сегодня нужно остановиться. Если съедите, заболеете наверняка.

Анна поднялась — на этот раз легко — и стряхнула крошки с подола. Стефен успел заметить, что ее щеки порозовели, а в глазах было удовольствие освобождения. Она дотронулась до плеча Рори.

— Вы — мое благословение, Рори Флин, ты и твой папа.

Она повернулась к Стефену и улыбнулась ему — широко и смущенно, отчего засветились ее темно-голубые глаза, а на щеках появились ямочки.

— Я вам очень благодарна, мистер Флин. Я разыщу вас в Нью-Йорке и расплачусь с вами за вашу доброту.

Глядя на высокую и красивую девушку, покрытую копотью, Стефен вдруг почувствовал себя странно нерешительным, почти не способным говорить.

Он понял, что ее взгляд доставил ему большое удовольствие. Ему захотелось ее безопасности.

Подойдя к Анне, он взял ее за запястье — оно было холодным и худым, кожа да кости.

— Не нужно расплачиваться, Анна Катерина, но вы окажете честь юному Флину и мне, если придете навестить нас в Нью-Йорке. Вы нас найдете в Бауэри, в салуне «Эмирэлд Флейм» на Брейс-стрит.

Его слова ошеломили Анну, так же как и Рори. Мальчик уставился на отца, на руку, держащую Анну, и… улыбнулся.

— Ты придешь, Анна, ведь правда?

— Конечно, я зайду, — ответила Анна. Вырвав руку, она спрятала ее за спину. — Если не буду слишком занята.

Она больше не взглянула на Стефена, и он был этому рад. У него загорелось от смущения лицо. Уже много лет не говорил он женщине доброго слова… А сейчас девушка одарила его улыбкой, и он уже почувствовал слабость в коленках…

— Ладно, мы пошли, — сказал он и, взяв Рори за плечо, повел мальчика в столовую, предоставляя Анну самой себе.

Девушка опять присела на канатную бухту. Она развернула салфетку и взяла второй пирожок с ветчиной. Жуя, она напевала про себя и думала о Стефене Флине. Под броней боксера и внешней беззаботностью, кажется, он приличный человек. Ему нравится играть с женщинами, но они не должны его бояться. Если бы она была свободна, если бы она не была связана до гробовой доски с другим мужчиной, она бы непременно нашла дорогу в Бауэри на Брейс-стрит. А раз все так, как есть, заработав первые доллары, она пошлет деньги в салун. Ей необязательно искушать судьбу, отвечая на приглашение разодетого, улыбчивого мужчины, у которого не сын, а ангел.

Сложив руки на сытом животе, Анна уставилась взглядом в шелковисто-голубое небо. Она должна держаться своего одинокого пути в жизни. Хотя этот путь и не полностью устраивает ее…

Вечером горячий запах готовящегося мяса был уже не таким дразнящим. Анна принесла жестяной котелок в камбуз, и его наполнили доверху жирной свининой с картошкой и густым соусом. Она отнесла свою драгоценность к сараю, где, сгорбившись, медленно наслаждалась каждой ложкой деликатеса. Она была так поглощена ужином, что не заметила Спинера, пока он не толкнул ее.