Чтение онлайн

Я даже немного напряглась. А он точно меня в ресторан привез?

Яр, видимо, заметил мою неуверенность.

— Не переживай, здесь действительно есть ресторан, но он работает в закрытом режиме, просто так с улицы туда попасть нельзя.

Мы обошли здание и подошли к двери со двора. Дверь тут же автоматически открылась, наверное, за входом наблюдала охрана.

По лестнице мы поднялись на второй этаж. Яр открыл передо мной совершенно обычную офисную дверь, за которой и спрятался этот загадочный ресторан.

Здесь было роскошно. Других слов в голову не приходило. Роскошь. Сдержанная, изысканная, утонченная. Здесь пахло кожей, деревом, тонкими запахами с кухни.

И я снова почувствовала, что это не мой мир, не мой мужчина. Я просто залетела сюда на пару мгновений. Совершенно случайно. Мне снова стало больно.

Вот что чувствовала Золушка, когда познакомилась с принцем, когда танцевала в волшебном платье, подаренном феей, стучала каблучками по каменным плитам дворца, а потом бежала обратно в конуру на кухне, в золу и лохмотья.

Отчаяние. Невозможность.

А я даже не в сказке.

Я теперь все воспринимала сквозь призму своего озарения, своей… ладно, пора сказать себе это — влюбленности.

В зале только три стола. Один на большую компанию, один человека на четыре и один на двоих. Сам зал выдержан в светлых тонах — строгая, но не холодная античность, смягченная деревом и теплым светом от ламп.

Стойка для хостес, здесь же станция для официанта и полукруглая барная стойка. Весь персонал в ожидании на своих местах.

Когда мы вошли, девушка хостес тут же поспешила к нам, но Яр остановил её жестом и приветливо кивнул. Она кивнула в ответ, и мы заняли столик для двоих.

Они не подавали вида, но конечно же, уже сделали свои выводы на мой счет и сразу же заметили мое дешевенькое платье и босоножки.

О, ужас, что они обо мне думали? Не водит же Яр сюда каждую неделю по одной бедной овечке?

Лучше уж пошли бы в людное место, где никто бы на меня не таращился из-под невозмутимых масок «мы ничего не видим и всем рады». Я чувствовала себя ужасно неловко.

Я задыхалась от мешанины чувств. Я хотела бы быть красивой для него, подходящей. Все, что я с негодованием отвергла с Игорем, я бы воплотила с Яром.

Только что воплощать, да и мне денег никогда не хватит, чтобы на таком вот уровне. Да и была бы это я? Разодетая, умасленная, с маникюром и на высоких шпильках.

Я вдруг успокоилась. Это всего лишь оболочка. Я осталась бы все той же. Уж какая есть.

Я наконец подняла голову и смело посмотрела в глаза Яра.

Он же смотрел на меня, не отрываясь.

Жадно.

Яр рассматривал Марго. Он видел её смущение, видел, как она стесняется себя в роскошной обстановке, видел, как она что-то с усилием преодолевает в себе, он видел на лестничной площадке, как она на него смотрела — распахнутыми голубыми глазами, небом, надеждой, всей собой.

Боже, как же она была откровенна, открыта, и любое шевеление её души откликалось в нем, волнуя его уже давно похороненную вместе с женой душу.

И он жил в эти моменты. И впитывал Марго каждую секунду. Не мог оторваться.

— Не удивляйся, что мы одни. Это мой ресторан, — сказал Яр. — Открыл, когда Москву отправили на карантин во время пандемии. Только для себя и близких друзей, чтобы было, где отдохнуть и вкусно поесть. Тебе неуютно?

Она кивнула. В тот же момент Яр отдал распоряжение персоналу принести блюда, притушить свет, включить музыку и оставить их совершенно одних. Чтобы Марго стало спокойно.

Она благодарно улыбнулась, оценила, что он понял её состояние.

Яр долго шел к своей цели, и в том мире, в котором он делал свои шаги, женщина придавала мужчине статус, свидетельствовала о его достижениях, словно дорогая машина или часы.

У женщин в его мире должны быть брендовые вещи, определенные атрибуты внешнего вида.

Он заполучил такую женщину когда-то — Полю, ядовитую, роскошную Полину, и она была мерилом его достижений. Все женщины должны были быть такими.

Но он бы оторвал руки тому, кто попытался бы хоть каплю изменить в Марго.

Яр мысленно перебирал золотые волны её волос. Разве можно их завить в локоны и придать им неестественный декоративный блеск?

Разве можно уничтожить загаром прозрачную белизну её кожи, сквозь которую так заметно бьются венки? К чертям все солярии.

Разве нужно другое платье, вместо этого? Подчеркивающее её хрупкость и невесомость.

Яр впитывал в себя эту слишком откровенную в своих чувствах девушку, как будто глотками пил жизнь.

Она была совершенно чужда всей этой обстановке, она права, что чувствует себя неловко. Она, нежная, трепетная была чужда ему, заматеревшему чудовищу, которого опасаются партнеры, который…

Который убил своей яростью, своей дикой энергией, бушующей в нем и двигающей его вперед — жену. Разве может он, разве имеет права дотронуться до этой девушки?

Яр прикрыл глаза, успел увидеть встревоженный взгляд Марго.

Нет. Тысячу раз нет.

Марго распахнула глаза, а затем посмотрела на его руку.

Он изо всех сил сжимал салфетку. А она… положила маленькую прохладную ладошку на его побелевший кулак. И он отпустил салфетку. И ушла вина и ярость.

Он услышал песню, в приглушенной темноте зала протяжно запел низкий голос итальянца: «Besame mucho».

Как и тогда с книгой и букетом, Яр не мог сопротивляться, его внезапно унесло, и он сам не знал, что скажет в следующий момент.

— Потанцуй со мной, — Яр встал изо стола и протянул к ней руку.

Всего раз. Ненадолго её коснуться, ощутить в своих объятиях. Только раз.

А Марго вспыхнула, улыбка бабочкой вспорхнула на ее губы, и Марго потянулась к нему.

Besame, besame mucho — Целуй, целуй меня жадно,

Como si fuera esta noche la ultima vez — Так, словно у нас остается последняя ночь.

Besame, besame mucho — Целуй, целуй меня страстно,

Que tengo miedo perderte, perderte despues — Боюсь обладать тобой, а потом — потерять.