Чтение онлайн

платья ручной работы, необходимые клиенту фрагменты мате-

рии уничтожены, оставляя голыми ребра или же — после же-

лаемого удаления костей — темные люфты. Кожа приведена к

белоснежному совершенству. Волосы нужного цвета и фасона,

жесткие или мягкие на ощупь, короткие или длинные. Моди-

фикация занимает менее двух часов, после подачи заявки через

мобильное приложение — тело будет подогнано под самые

изящные мужские фантазии моей легкой рукой. Оплата налич-

ными или карточкой; мы принимаем транзакции любого круп-

ного банка без процентов; до или после посещения «Льва»;

наши девочки не только приучены умалчивать о чаевых, они —

физически — не могут и не хотят принимать их. Японки в ки-

моно эпохи Эдо, француженки времен буржуазной революции,

наложницы хана Батыя, подруги Калигулы и Кромвеля, бело-

швейки, вакханки, поэтессы, стюардессы, медсестры, работницы

офисов, транссексуалы, гермафродиты, чудовищные гомункулы

и доппельгангеры, альрауны, инсталляции Шабаша, Бостонско-

го Чаепития, Взятия Бастилии etc.

Главное не задумываться — может ли это место существо-

вать или находиться эпизодом в чьей-то чудовищной повести,

на картине Босха. Существует ли оно или только — вьет гнездо

в черепе некрофила. «Расколотый Лев» должен жить оазисом и

фантазией, мороком. Его предложения слишком… гипотетичны,

чтобы — отторгающие его великолепие — могли поверить в

факт существования первого официально имеющего юридиче-

ское лицо — борделя для некрофилов.

«Лев» сам находит тебя. Предлагая тебе работу или развле-

чения, он анализирует твои запросы в поисковиках, собирает

информацию о просмотренных тобой фильмах и прочитанных

332

Нежность к мертвым

книгах. Его инструменты позволяют без погрешности выйти на

необходимого человека и выдвинуть — в единственно необхо-

димой формулировке — свое предложение. Вся необходимая

информация уже разлита в воздухе, нужно просто избавиться

от шума. После легализации эвтаназии, «Расколотый Лев»

выступает на рынке с комплексными услугами последней инъ-

екции и погребения. Это благотворительная эвтаназия с по-

смертной отработкой задолжности, безболезненный способ

сказать «прощай!», нет нужды отрабатывать недели с психоло-

гом перед подписанием разрешения, «Лев» понимает необхо-

димость преждевременного ухода, невозможность решить пер-

вую влюбленность или опыт изнасилования иным, менее ради-

кальным способом; его ласковая рука утешения — приходит до

наступления возраста согласия или уголовной ответственности.

Только эпоха чистого ума могла изобразить его — вырезать на

своей плоти — огромное здание по превращению человеческой

жизни в не-жизнь. Ссоры с родителями, первый мальчик, вне-

плановая беременность, частные кредиты, адюльтеры, преврат-

ности судьбы — повод для самоубийства нашел элегантный

метод решения.

Это здание нависает над городом, как жертвенный идол.

Горят глаза его окон. Может, он производит столь угнетающее

впечатление только на тех, кто посвящен в дела его внутренно-

стей. Я смотрю на него — как на раковую опухоль, вырезанную

из контекста реальности. Чудовище существует. Четыре этажа

и высокая башня экс-часовни — так называемый серпантин

Рапунцель, для тех, кто любит секс стоя, прижав мертвую

женщину к бойнице на высоте 30 метров над людными улица-

ми.

«Лев» пришел ко мне через год после того, как Лиза впер-

вые ушла. Болезненный нарыв, мне было больно глотать от

гнойной ангины, внутри меня уже вращались какие-то мысли о

Великой Работе, но я пока даже не мог представить ее кон-

кретных очертаний. С Лизой мы познакомились в парке, возле

цветущей воды. Пахло этим первым осенним гниением. На-

стоящая любовь всегда начинается с ебли в первую встречу.

Лиза смотрела, как вода движется в искусственном пруду, точ-

нее — как тени движутся по воде. На ее шее были следы ста-

рых засосов, но в остальном она выглядела трепетно, утрачено.

Она нежно держалась за поручни решетки, как бы кокетничая

333

Илья Данишевский

с темнотой. Она спросила меня, как спрашивают в кино, кто я

такой. Это было очень постановочное знакомство. И я встал

рядом с ней, чтобы рассказать о себе. То есть — все с самого

начала, ведь у нас была целая ночь впереди, и нам было нечего

терять. О том, как первая девочка повалила меня на постель, и

сказала, чтобы я разделся, о том, как она начала целовать меня

в шею и спускаться ниже-ниже, и что потом она взяла в рот,

но не разрядила мой член, а приказала встать раком, и стала

ласкать мой копчик, а потом облизывать задницу, о том, что я

до сих пор помню это чувство резко сокращающегося сфинкте-

ра под ее языком… о том мерзостном чувстве дьявольской ини-

циации, о том посвящении в ночь, которое тогда произошло, о

той необратимой перемене. Все испортилось, сказал я Лизе, и

Лиза ответила, что она потеряла любовь. Оттуда и засосы —

пыталась забыться. Чем она занимается? Танцами. Откровен-

ными танцами, ей это необходимо — чтобы мужчины смотрели

на нее. Она сказала, что играет в прятки со старостью. Я рас-

сказал ей, что изучаю дохристианские ереси, что ношу в себе

бремя декадансткого упадка, она начала хохотать, что я ничего

не понимаю в жизни, и я согласился. Ей понравилось, что я