Чтение онлайн

Марианна подставила листок бумаги и вытряхнула из сигареты табак. Потом насыпала в сигаретную гильзу щепоть индийской конопли.

– Это чудо! – говорила девушка. – Валентина, ты обязательно должна попробовать, это лучше выпивки! Этой сигаретой мы сейчас отметим твой союз с Хосе!

Вероника сидела в гостиной ни жива, ни мертва. По ее щекам катились слезы.

Только что дочь сказала ей, что выходит замуж за студента, с которым познакомилась три месяца назад. Но больше всего огорчило Веронику сообщение Валентины о том, что откладывать или изменять что-то поздно, поскольку она ждет ребенка. Поэтому свадебная церемония состоится сегодня в два часа дня.

…Валентина отвернулась от зеркала и глянула на подругу.

– В этом есть что-то романтическое – явиться на собственную свадьбу обалделой от марихуаны! – продолжала Марианна.

– Я выхожу замуж для того, чтобы избавиться от опеки матери, – сказала Валентина.

– А я-то думала, что ты любишь Хосе, – удивилась Марианна.

Валентина надула губки.

– Ну, Хосе… Понимаешь, Марианна, Хосе – неплохой парень, временами мне кажется, что я люблю его! Но уйти от постоянной опеки матери – просто для меня это сейчас важнее…

Марианна сделала затяжку и прикрыла глаза в предвкушении удовольствия.

Валентина обернулась к зеркалу и стала расправлять складки на пышном свадебном платье.

Подруга внезапно проговорила:

– Послушай, Валентина, а ведь, выходит, мы с тобой вот так в последний раз сидим и обсуждаем наши проблемы.

Юная невеста резко обернулась.

– Зачем ты говоришь такое, Марианна? – спросила она. – Я очень надеюсь на то, что мы с Хосе будем жить вдали от матери; переедем в другой город. Но это, как мне кажется, не помешает нам с тобой переписываться, перезваниваться, ездить друг к другу в гости. Потом ведь мне придется часто бывать в Мехико, чтобы навещать мать.

Валентина присела на диван рядом с Марианной и обняла ее. Марианна всхлипнула.

– Мы с тобой останемся лучшими подругами на всю жизнь! – заверила Валентина и взяла из пальцев подруги сигарету.

Марианна сделала круглые глаза.

– Так ты серьезно…

Валентина беспечно махнула рукой.

– А, все равно… Я ведь сегодня последний день в доме! – она втянула в себя дым.

Марианна с интересом наблюдала за подругой. Валентина закашлялась.

– О, господи! – вздохнула Марианна. – Все-таки как не идет сигарета к свадебному платью…

– Да я вовсе не собираюсь курить, – объяснила свое поведение Валентина. – Просто мне сейчас хочется совершить что-то такое… необыкновенное. Чего моя мамочка от меня совершенно не ожидает.

– Но ты и так уже преподнесла сюрприз! – воскликнула Марианна. – Сначала объявила о свадьбе, а потом такое ляпнула: беременна! Вот этого я никак не могу понять.

– А что тут непонятного? – удивилась Валентина. – Мне ли не знать мою мамочку? Она бы трубила в трубы, звонила во все колокола… Она бы сделала все, что только в ее силах, чтобы расстроить нашу свадьбу.

– Господи, – Марианна с сочувствием посмотрела на подругу. – Какой, в сущности, ты еще ребенок!

– А ты сама? – не осталась в долгу невеста.

Помолчали. Потом Валентина сказала:

– Ты совершенно напрасно расстраиваешься, Марианна, из-за того, что я выхожу замуж. Мы и в самом деле будем дружить. Если у нас появятся дети, то и они станут дружить, как и мы.

Внезапно послышался настойчивый стук в дверь.

– Господи, кто же это может быть? – встревожилась Марианна.

– Ну кто еще, как не моя мамочка, – процедила Валентина сквозь зубы.

Она искала, обо что затушить сигарету и не могла найти. Марианна забрала сигарету и мужественно раздавила огонек в пальцах, даже не поморщившись.

Стук повторился.

– Валентина! Марианна! Сейчас же откройте!

– Сначала мы откроем окно, – шепнула Валентина Марианне. – Погоди, я быстро.

Она подскочила к окну и распахнула створки настежь. Марианна в это время вскочила с кровати и усиленно замахала руками, разгоняя сигаретный дым.

– Господи, чем вы там занимаетесь? – послышалось из-за двери. – Доченька, ну почему ты меня не жалеешь? Ты сообщила мне такую новость и сразу убежала к себе, вместо того, чтобы объяснить все толком. А теперь еще и заперлась… Что вы там делаете?

– Нет, ее просто нельзя сюда впускать, – прошептала Валентина, и она громко сказала, наклонясь к двери: – Мама, прошу тебя не волноваться. Дело в том, что мы перебираем платья. Марианне нечего надеть на мою свадьбу. Я решила одолжить ей что-нибудь из своей одежды.

Мать, помолчав, спросила:

– Если вы, действительно, меряете платья, то зачем запираться от меня?

Валентина вторично сделала Марианне знак молчать.

– Мама, будет лучше, если ты сейчас оставишь нас в покое, – сказала дочь. – Через пять… нет, через три минуты я сама выйду к тебе и все объясню.

Девушки услышали удаляющиеся шаги.

Валентина прислонилась спиной к двери и глубоко вздохнула.

– Уф… У меня просто душа ушла в пятки.

Марианна внимательно посмотрела на подругу.

– Ты сейчас пойдешь к матери? Но как ты будешь дышать на нее?

Валентина махнула рукой.

– Не страшно. Я постараюсь держаться от нее подальше.

– Мне как-то неловко, – призналась Марианна. – Интересно, что твоя мама подумала – чем мы здесь занимаемся?

Валентина рассмеялась.

– О, моя мама большая фантазерка. Не волнуйся, она могла подумать все, что угодно.

– Например? – спросила подруга.

– Ну, например, что мы здесь занимаемся сексом.

– О, господи! – простонала Марианна, и девушки одновременно рассмеялись.

– Ну, хватит молоть языками! – сказала Валентина и вышла из комнаты.

Она старалась идти уверенно, хотя чувствовала, что каждый шаг дается ей с усилием. На пороге кухни она еще раз глубоко вздохнула и открыла дверь.

Мать сидела на стуле у окна и смотрела на улицу. При появлении дочери Вероника обернулась. Глаза ее потемнели от гнева и обиды.

– Так чем вы занимались? – спросила она. Тон ее не предвещал ничего хорошего.

Дочь потупилась.

– Ничем, – спокойно ответила она.

Вероника испытующе глядела на девушку.

Валентина подняла глаза и встретилась с матерью взглядом.

– В чем дело? – спросила она. – Мало ли чем мы можем там заниматься… Тем более, накануне свадьбы. Мама, да ладно тебе! – добавила дочь, увидев, что мать собирается заплакать. – Ты молчишь, а я вижу, тебе хочется что-то сказать в мой адрес.