Чтение онлайн

Джульетте показалось, что, несмотря на природную невозмутимость, он слегка покраснел.

— Хорошо, мы вас оставляем.

— А ужин пришлем позже, — целуя дочь в щеку, добавила Каресса.

— Если только не захотите присоединиться к нам, — с невинным видом заметил Данте.

— Джульетта устала, — ответил Родриго.

Данте кивнул.

— И, Джульетта….

— Si, папа?

— Я сказал Риго, что прощу его, если он согласится провести свадьбу в мае, как договорились. Ты одобряешь?

— Конечно, да, — она обрадовалась, подошла к отцу и, став на цыпочки, поцеловала в щеку. Тот на миг прижался лицом к ее еще влажным волосам, затем повернулся к двери.

Намекать Лизе не пришлось, та последовала за хозяевами, осторожно закрыв за собой двери.

Широкой, свободной походкой, которой всегда, хотя и неосознанно, восхищалась Джульетта, Родриго подошел к жене. Она не сразу заметила, что с его лица исчезла улыбка. Джульетта втайне любовалась туго обтягивающими голубыми штанами.

Лицу стало жарко… и телу тоже.

— Ты определенно замерзла, cara. Как это Лиза позволила тебе так долго стоять и не подала ни платья, ни сорочки?

Джульетта негромко рассмеялась, когда он нежно обнял ее.

— Вероятно, боялась открыть шкаф в присутствии родителей после того, что случилось перед вашим приходом.

— И что же это такое? — Родриго прижал жену к себе, поглаживая ее спину.

О нет, мама никогда так не делала, от его растираний по телу волнами разливалось тепло.

— Лиза позабыла почистить и починить платье, которое было на мне ночью, когда мы встретились. Бо вытащил его из шкафа, а мама стояла рядом.

Он взглянул на закрытый шкаф, потом на Бо, бродящего вокруг.

— Ты еще боишься, что они узнают об этом?

В его объятиях было спокойно и уютно, его сердце громко стучало.

— Не мамы, она-то сохранит наш секрет в тайне, особенно теперь, когда мы женаты. Но отец может прийти в ярость…

Родриго поцеловал ее в лоб.

— Это я во всем виноват и приму всю ответственность на себя, dolce mia. Насколько мне известно, все, что ты сделала, — это совершила небольшую прогулку после спора с отцом. Поранила ногу… Я случайно встретил тебя и настоял, чтобы промыть рану в ручье, а потом отвел тебя в замок. Беспокоиться не о чем. Ни сейчас, ни когда-либо.

Поглаживания замедлились, стали более интимными, и Джульетта закрыла глаза, чувствуя зарождающееся желание. Одна из простыней сползла, но девушка даже не заметила этого.

— Волосы, — прошептал он. — Нельзя ложиться в постель с мокрыми волосами.

Родриго поднял ее на руки, ногой пододвинул кресло из каштанового дерева поближе к камину и сел, держа ее на коленях. У Джульетты от его близости закружилась голова. Пальцы нежно массировали кожу, разглаживали волосы.

Вероятно, он лучше контролировал себя, потому что казался вполне спокойным и улыбался, встречаясь с ней взглядом. Так думала девушка, пытаясь сесть поудобнее, пока не ощутила что-то твердое.

Джульетта почувствовала, как он замер, и посмотрела на мужа сквозь опущенные ресницы. Родриго прикусил нижнюю губу, и она догадалась, как получить удовлетворение.

Джульетта подвинулась еще, чтобы прижаться бедром.

— Пожалуйста, condottiere, мне не очень мягко, — прошептала она, опустив глаза и сдвигая с бедра край простыни.

Его губы прижались к нежному изгибу шеи, язык нежно щекотал кожу, возбуждая волны желания.

— Родриго, — хрипло пробормотала она, — так волосы не сушат.

— Нет, моя маленькая ведьмочка, но дразнить мужчину — значит отвлекать его от дела. Если уж ты так любопытна, то займись сама, — он положил ее руку на свою возбужденную плоть, и Джульетта, ощутив под пальцами жар и твердость, содрогнулась. Его жар передался ей, пробежал, подобно ртути, по руке, распространился по телу. Она застонала и прильнула к мужу.

Ее рука медленно двигалась, лаская.

— Так хорошо, господин condottiere? Я угодила тебе?

— Я не господин, моя милая, но ты угодила мне… все, что ты делаешь, для меня радость.

Он целовал ее шею, покусывал мочку уха. Запах жасмина и еще чего-то особенного, что отличало ее от других женщин, щекотал ноздри. Никакой сон, никакие фантазии не могли сравниться с таким наслаждением.

Другой рукой она погладила его лицо.

— Ты господин моего сердца, Родриго да Валенти, и всегда им будешь. Запомни.

Свое обещание она подкрепила поцелуем, жадным поцелуем в губы, ее дыхание стало прерывистым. Джульетта задохнулась от собственной смелости и от его ответа.

Родриго перекинул ее ногу через свое бедро, и теперь они сидели лицом к лицу.

— Может быть, так тебе будет удобнее удовлетворить свое любопытство.

Теперь она была совершенно обнажена, но тепло камина грело спину, другое тепло согревало изнутри. Она поежилась, когда его язык проник в ухо. Между бедрами повлажнело — чувство было томительным и одновременно сладостным. Оно подтолкнуло ее к более смелым действиям.

— Принимаю приглашение, bello mio, — прошептала Джульетта и стала медленно развязывать шнуровку его пояса. — Но при одном условии.

— Si?

— Ты будешь носить длинные туники, чтобы другие женщины не видели то, что принадлежит мне и только мне.

Джульетта скорее почувствовала, чем услышала, как он рассмеялся.

— Понятно. Я должен выглядеть как чучело, лишь бы угодить жене-собственнице. Но если…

Он замер на полуслове, его плоть освободилась, но тут же попала в руки Джульетты. Огонь промчался по венам, заполнил все тело и улегся, горячий и пульсирующий. Ее руки грозили полностью лишить его контроля. Родриго откинул голову, наслаждаясь прикосновениями любимой.

Джульетта прижалась губами к его мускулистой шее. Провела языком по горлу, ощутила пульс, неровный, выдающий состояние.

— Возьми меня… здесь, сейчас, sposo mio, муж мой.

— Будет больно, — он подвинулся ближе, — моя жена и…

Но коснувшись своей плотью ее нежной кожи, замолк. Его палец проник во влажные шелковистые складки — она была уже готова. Боже! Его рука сильнее распаляла жар.

— Ты не причинишь мне боли, — поглаживая его, — сказала Джульетта.

Он обнял ее за бедра и осторожно прижал к себе. Джульетта подалась, принимая его в себя, сначала постепенно, потом резко, полностью.

Чувство соединения в этом положении было для нее новым, как будто он проник до самого сердца. Она ощутила его твердость, на мгновение засомневалась, сможет ли вместить его целиком.