Чтение онлайн

— Я не лишу тебя девственности, — прошептал Джеффри. — Клянусь! Дай мне только успокоиться, Джоанна.

Она подняла глаза, словно окутанные предрассветной дымкой на фоне чистого весеннего неба. Джеффри встал и взял Джоанну на руки. Он перенес ее через спальню и осторожно положил на кровать. Крайняя потребность рождает и силу, и ловкость. Не каждый мужчина способен проворно сбросить кольчугу без посторонней помощи, но Джеффри снял ее одним стремительным движением, хотя стальные кольца оцарапали ему лицо и разорвали мочку уха. Дорогие сердцу доспехи, знавшие только заботу и бережное отношение, были поспешно брошены на пол. За ними последовали туника и нижняя рубаха. Джеффри не отрывал глаз от Джоанны, будто боялся, что колдовство, опутавшее ее, исчезнет.

Его неистовство возбуждало Джоанну так же, как и ласки. Как только Джеффри обнажился, его желание даже уменьшилось. Он не набросился на Джоанну, а только медленно подошел к кровати, так же медленно наклонился и коснулся губами ее рта. Ресницы Джоанны дрогнули, а затем, когда поцелуи Джеффри стали настойчивее, сомкнулись. Нежно и осторожно, не переставая целовать девушку, Джеффри развязал на ней пояс и обнажил тело. Оторвавшись от губ, он теперь изучал тело жадным взглядом.

Такого белого тела он еще никогда не видел, хотя красивые женщины в этой северной стране были не в диковинку. Набухшие соски, венчавшие упругую грудь Джоанны, походили на нежные бутоны роз, а яркие даже в тусклом свете ночной свечи золотисто-рыжие завитки волос притягивали взор к бугорку Венеры. Раздвинув коленом бедра Джоанны, Джеффри лег на нее, тяжело дыша, словно пробежал целую милю в полном снаряжении. Оказавшись под ним, Джоанна вздрогнула всем телом и открыла глаза. Джеффри прижался к ней и стал целовать, нежно лаская пальцами соски. Джоанна снова застонала и невольно еще больше раздвинула ноги. Здравомыслие не оставило Джеффри, несмотря на неистовую, бушующую в нем страсть. От неистовой страсти и глупой спешки все для него кончилось сразу, как только он прикоснулся своей плотью к обнаженному животу Джоанны.

Когда для него уже все кончилось, Джеффри всем телом прижался к Джоанне не столько от усталости, сколько страшась ее реакции на случившееся. Если он напугал или разозлил девушку, она откажется от брака с ним. Из-за такого подобия акта любви он может потерять все! Ему придется поговорить с ней, и, как можно мягче, как умоляют о благосклонности скорее свою госпожу, нежели жену.

Джеффри осторожно повернул голову, поцеловал ее и… почувствовал вкус крови. Он открыл глаза и приподнялся, чтобы посмотреть, в чем дело.

— Любимая, любимая, — прошептал Джеффри, поглаживая взъерошенные огненные волосы, — я укусил тебя? Прости, любимая! Бог свидетель, я не хотел причинить тебе боль. Джоанна, Джоанна, не плачь! Я ничего не сделал тебе плохого. Ты все еще девственница. Клянусь!

Джоанна прекрасно знала об этом. Слезы, струившиеся из ее глаз, лились от разочарования, а не от горя. Это не Джеффри, это она сама прикусила губу до крови. Джеффри утолил свое желание, но тело Джоанны все еще неистовствовало, лишившись из-за внезапной рассудительности мужчины того, чего так страстно желало. Хорошо еще, что он удерживал ее на месте весом своего тела, иначе она поцарапала бы его и прокляла за такую заботливость. Тем не менее, хотя Джоанна все еще дрожала и трепетала от мучительной боли, мозг ее снова стал управляемым, и она не могла не почувствовать благодарности к Джеффри.

Поскольку девушка явно не собиралась сгоряча прибегать к применению силы, Джеффри осторожно запахнул полы ее платья, не имея понятия, чем вытереть ее бедра. Опасаясь уже прикасаться к девушке с прежней интимностью, он завязал на ней пояс. Джоанна неподвижно лежала с закрытыми глазами, лицо ее ни о чем не говорило Джеффри.

— Любимая, прости меня! Для тебя все осталось прежним. Никто не узнает ни о чем. Я выйду и прикажу служанке молчать. Даже пытки не выжмут из нее и намека о том, что случилось.

При этих словах слабая улыбка тронула губы Джоанны. Она открыла глаза и кивнула головой:

— За благоразумие Эдвины можешь не беспокоиться. Она очень привязана ко мне и не сделает ничего такого, что Может повредить мне.

— Значит, я прощен? Когда я услышал, что Уэльс взялся за оружие, то не мог думать ни о том, сколько людей там погибнет, ни о крушении планов войны против Франции. Я не мог избавиться от мысли, что одному Богу известно, сколько еще пробудет Иэн в Ирландии. Ведь, пока он там, мы не можем пожениться.

— Но теперь ты способен видеть наперед более ясно? — спросила Джоанна с явным негодованием.

— Нет! — взорвался Джеффри. — Это не то, что ты думаешь… — Он помолчал, потом сбросил с себя маску напускного смирения. — Слушай, нам пора пожениться! Теперь-то ты должна знать, сможешь ли связать свою жизнь с моей. Ты должна написать своей матушке, что мы желаем вступить в брак.

Джоанна медленно покачала головой:

— Ты говорил, что нас обручили, а не поженили только ради моей безопасности, но это наверняка не так. Как только матушка и Иэн назвали мне твое имя, я сказала им, что согласна. Я не мешкала бы и минуты. В конце концов, Джеффри, я давно знала тебя. Должна была быть какая-то другая причина…

— Говорю же тебе, нет! Иэн объяснил мне и моему отцу, что…

— Твоему отцу? Не сердись, но разве Иэн не мог кое-что и скрыть от него? Не из-за недоверия, а из боязни причинить ему боль?

— Мог, конечно, — неохотно согласился Джеффри. — Но… черт бы тебя побрал, Джоанна, неужели тебе наплевать на все?! Ты хоть что-нибудь испытываешь ко мне?!

— Не смеши меня! Ты ведь знаешь, что мое тело отвечает на твои ласки. Как ты думаешь, что я совсем недавно пыталась сделать?

— Должно быть, высвободиться из моих объятий, — предположил Джеффри, но, когда Джоанна засмеялась, тут же смутился и улыбнулся. — Я был слишком занят своим делом, чтобы думать о чем-то еще…

Признание Джоанны в том, что она тоже желала его, успокоило Джеффри. Во время порыва страсти он был настолько поглощен жаждой собственного тела, что не мог ни о чем думать, кроме ее немедленного удовлетворения.

Джеффри прикоснулся к щеке Джоанны и нежно поцеловал ее в лоб. Она вздохнула, но не шелохнулась. Джеффри принялся собирать свою разбросанную одежду, удивляясь, как он мог ее так расшвырять. Один башмак просто исчез, и Джеффри долго искал его, пока не обнаружил рядом с креслом у окна. Плотно закрытые ставни свидетельствовали о том, что днем стояла невыносимая жара. Однако сейчас за окном поднимался ветер. Пламя ночной свечи подрагивало, пока его не задуло совсем.

Джеффри наклонился и расстегнул ремень, скреплявший ставни. Открыв одну створку, он посмотрел на небо, а затем перевел взгляд на реку.

Небо — что непроницаемая мгла. Луны и звезд не видно за темными тучами. Если после жаркого дня поднимается ветер, значит, быть грозе. Открыв вторую створку ставней, Джеффри замер. К югу, над рекой, в небе росло красное зарево. Рассвет? Но Джеффри знал, что этого не может быть.

— Джоанна, подойди сюда!

До Джеффри тотчас же донесся скрип кровати. Благодарение Богу, что его невеста обладает таким здравомыслием и добродушием! Как-то одна глупая сучка, с которой он спал, лишь жеманно улыбнулась, когда он позвал ее, желая предупредить об опасности: она сказала, что, мол, коль ему нужно что-то от нее, пусть идет к ней сам.

— В чем дело? — спросила Джоанна.

Тихое дыхание у щеки, нежный запах тела женщины и благовоний на какое-то время отвлекли Джеффри от того, что он хотел сказать. Однако за те несколько секунд, что минули с момента, как он позвал Джоанну, алые краски к югу над рекой еще больше сгустились.

— Посмотри вон туда, — сказал Джеффри. — Может быть, меня глаза подводят? Разве рассвет бывает такого цвета?

— Еще не время для рассвета, — ответила Джоанна непривычно тонким голосом. — К тому же солнце встает не с этой стороны. Это пожар, Джеффри!